Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

В 1968 году я ездил в Вашингтон, чтобы проинформировать Энглтона о результатах расследования дела Харриета. У нас была деловая встреча. Я обрисовал ход расследования и сказал ему, что мы единодушно придерживаемся мнения, что Хэнли вне подозрений. Затем Энглтон отвел меня к Дику Хелмсу и объяснил ему, в чем заключалась моя миссия. Хелмс сказал, что больше ничего не желает слышать, если я скажу, что Хэнли чист, он безоговорочно примет мое слово. Но освобождение Хэнли мало что решало.

После того как мы ушли от Хелмса, Энглтон сказал, что хотел бы обсудить со мной вопрос о том, что Голеневский — растение. Костюм Харриета был настолько идеальным, что не нужно было быть подозрительным человеком, чтобы поверить, что КГБ намеренно подбросил это обвинение, чтобы дискредитировать его. Энглтон и Хелмс уже подозревали, что Голеневский вернулся под контроль СССР незадолго до того, как дезертировал. Повторный анализ предоставленных им разведданных показал отчетливое изменение их характера с польских вопросов на российские, как будто русские намеренно выдают бариевые порции собственного разума, чтобы изолировать утечку. Этим анализом поделилась МИ-5, и это была главная причина, по которой история агента среднего уровня Голеневского игнорировалась так долго. Освобождение Харриета поставило под большой вопрос достоверность агента среднего уровня и достоверность информации Голеневского, особенно после того, как он дезертировал. История агента средней руки появилась только в ноябре 1963 года. Голеневский дезертировал в январе 1961 года. Теперь, чтобы КГБ смог состряпать историю в деталях, которые они сделали, им понадобился бы доступ к послужному списку Хэнли. С его положением единственным человеком, который мог бы приобрести это, был бы Роджер Холлис.

Но если Голеневский был обращен или был невольным проводником дезинформации, каковы были последствия для других активов МИ-6 и ЦРУ, находившихся в Польше, которая со времен войны была наиболее последовательно плодотворной сферой деятельности Восточного блока Запада? Я провел некоторую предварительную работу по этому вопросу во время расследования дела Харриета. К своему ужасу, я обнаружил, что в течение длительного периода все агенты, управляемые МИ-6, встречались на квартире, которую снимала секретарша в варшавском отделении МИ-6. Там состоялось более девяноста встреч. Я предположил, что, возможно, причина, по которой УБ и КГБ, по-видимому, не смогли обнаружить эту удивительную серию встреч, заключалась в том, что они внедряли к нам ложных агентов. В МИ-6 снова подняли шумиху, как это было в связи с делом Пеньковского.

Вера в то, что перебежчиков засылали, чтобы обмануть западную контрразведку во время внезапного потока прибывших в начале 1960-х годов, овладела всеми нами. Основным утверждением Голицына было то, что КГБ начал систематическую кампанию дезинформации и что ложные перебежчики будут отправлены на Запад, чтобы дискредитировать его. Почти сразу же на пороге ЦРУ появился Юрий Носенко, который, казалось, опроверг многие зацепки, данные Голицыным о советском проникновении в американскую и британскую разведки.

Носенко поверг ЦРУ в смятение. Он сказал им, что видел досье, принадлежащее Ли Харви Освальду, предполагаемому убийце президента Кеннеди. Он утверждал, что КГБ не имел отношения к убийству и не вступал в контакт с Освальдом в России, несмотря на тот факт, что незадолго до дезертирства он работал на сверхсекретной базе наблюдения U2. Для многих офицеров ЦРУ история Носенко была слишком банальной, особенно когда выяснилось, что он солгал о своем звании и статусе в КГБ. Но почему его послали? ЦРУ предприняло попытку сломить Носенко, используя методы тюремного заключения и физического давления, которые никогда бы не потерпели в МИ-5. Но даже к 1967 году они не приблизились к разгадке загадки.

Также росли подозрения в отношении источников в ФБР «Top Hat» и «Fedora», которые передавали информацию, оставаясь на месте, но отказываясь раскрывать их происхождение. Они предоставили bona fides для Носенко, как бы для того, чтобы заверить американцев в том, что он был подлинным, вплоть до поддержки заявления Носенко о фальшивом звании. Но если цилиндр и фетровая шляпа были фальшивыми, что за ниточки они давали для проникновения в британскую службу безопасности?

«Fedora» дал наводку, которая привела к Мартелли, хотя это и привело к катастрофическому судебному преследованию и его оправданию. «Top Hat» передал американцам копии документов с подробным описанием американских систем наведения оружия, которые, как он утверждал, Советы получали из источника в Великобритании. После расследования мы смогли поймать Фрэнка Боссарда, офицера отдела наведения ракет Министерства авиации. Он был арестован в 1965 году и отправлен в тюрьму на двадцать один год. Если фетровая шляпа и цилиндр были заводами, то русские были готовы пожертвовать огромными активами, чтобы укрепить свою репутацию. Следует принять во внимание, что если бы не мастерство GCHQ, мы, вероятно, не получили бы доказательств того, что Боссард работал на ГРУ.

Мы были в месте, которое Энглтон назвал «пустыней зеркал», где перебежчики — это ложь, ложь — это правда, правда лжет, а отражения ослепляют и сбивают с толку. Идею ложных перебежчиков трудно принять, если вы не прочитаете книги по истории и не узнаете, как МИ-5 делала это с помощью системы двойного пересечения на протяжении всей войны. Сейчас это немодная теория. Но очень немногие офицеры разведки, жившие в те 1960-е годы, не верят, что в тот период мы были жертвой какой-то советской уловки с участием перебежчиков. Некоторые могут оспаривать, была ли она успешной, или спорить о пределах ее масштабов, но мало кто будет сомневаться в том, что в подобную игру играли. Более того, в нее можно было играть, только если у русских были хорошие отзывы об игре от разведывательной службы МИ-5.

Двадцать лет спустя правду о тех годах все еще невозможно установить. Голеневский, Пеньковский, Носенко, «Fedora» и «Top Hat» — у всех были признаки вмешательства в той или иной форме. Я не имею в виду, что каждый из них был сознательным ложным перебежчиком, хотя фетровая шляпа и цилиндр, безусловно, были таковыми, как даже ФБР было вынуждено заключить в 1970-х годах, спустя долгое время после того, как я ушел в отставку. Но я действительно думаю, что их использовали в разное время — Пеньковского, чтобы повлиять на наше восприятие советской ракетной технологии; Носенко, чтобы повлиять на американское отношение к убийству Кеннеди. Голеневский, «Fedora» и «Top Hat», я полагаю, были частью систематической попытки разрушить важнейший англо-американский разведывательный альянс, а также поддерживать обман относительно характеристик советских МБР до середины 1970-х годов.