Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

что они имели доступ в радиорубку в течение некоторого времени. Русские каждую ночь считывали настройки радиоприемника, таким образом, они знали, что мы перехватываем. Русские, которые убирали посольство, просто открутили болты (которые были хорошо смазаны) на замке бронированной двери и вошли прямо внутрь.

В ходе расследования я также смог разгадать еще одну загадку из списка Волкова. Волков утверждал, что русские могли читать шифры Министерства иностранных дел в Москве. Маклин, безусловно, раскрыл все коды, к которым у него был доступ в Министерстве иностранных дел, но записи Министерства иностранных дел показали, что посольство в Москве использовало одноразовые блокноты во время войны и сразу после нее, так что Маклин не мог быть ответственным.

Вспоминая свою работу с «the Thing» в 1951 году, я был уверен, что русские использовали скрытую микрофонную систему, и в конце концов мы нашли два микрофона, закопанных в штукатурку над шифровальной комнатой. Во время войны два клерка регулярно осуществляли одноразовую связь с шифроблокнотами посольства, один зачитывал открытое текстовое сообщение другому для шифрования. Русские просто записывали открытый текст прямо через свои микрофоны. Благодаря очень хорошей работе Лаборатории строительных исследований мы смогли установить, что вероятной датой встраивания микрофона в бетон был примерно 1942 год, когда посольство находилось в Куйбышеве.

В отчете рабочей группы был обнаружен чрезвычайный и постоянный уровень ужасающей безопасности внутри посольства, и каждый член комитета одобрил крайне критичный вывод, который требовал назначения офицера МИ-5 для работы полный рабочий день в посольстве по вопросам безопасности. Я передал отчет Ф. Дж., который в то время был заместителем генерального директора, и попросил его одобрения, прежде чем отправить его в Министерство иностранных дел. Ф. Дж. предложил мне показать его Симкинсу из вежливости, поскольку он был директором С, ответственным за охрану, и технически рабочая группа прикрывала его территорию. Я отправил Симкинсу копию и был удивлен, несколько часов спустя, получив сердитый вызов в его офис.

— Вы не можете послать ничего подобного в Министерство иностранных дел, — сказал он. — Это если бы я предлагал отправить инквизиционные принадлежности в подарок папе римскому.

— Почему бы и нет? Самое время этим ублюдкам подвергнуться взрыву. Все это место превратилось в руины!

— Что ж, прошу прощения. Это Министерство иностранных дел. Это важнейший государственный департамент, и вы просто не имеете права посылать им подобные отчеты. Я не собираюсь это одобрять!

К моему изумлению, он испортил отчет синим карандашом. Я отнес отчет Ф. Дж. и показал ему. Ф. Дж. хмыкнул и сказал мне перепечатать это и отправить без изменений.

— Чертово министерство иностранных дел, — прорычал он, — у меня их было чертовски много…

Отчет был отправлен, и молодого офицера МИ-5 Тони Моушена отправили в Москву, но с тех пор я знал, что Симкинс стал моим врагом на всю жизнь.

Вскоре после того, как Ф. Дж. занял пост генерального директора, рабочая группа по беглости представила свой первый отчет ему и Дику Уайту как шефу МИ-6. Отчет состоял из двух разделов. В первой половине перечислялось каждое из двадцати восьми утверждений, которые, как мы были уверены, были правдивыми и поддавались расследованию, но которые нельзя было приписать какому-либо известному шпиону. Вторая половина отчета содержала утверждения, оформленные в виде повествования, начиная с «Элли» Гузенко в 1942 году и заканчивая информацией Голицына в 1962 году, чтобы показать более или менее непрерывный характер проникновения. Этот отчет был представлен обоим начальникам. Но прошло шесть месяцев, прежде чем отчет был обсужден снова. Затем нам сказали повторно представить наши результаты, перечислив только те утверждения, которые, по нашему мнению, можно было расследовать, и указав кандидата, который, по нашему мнению, лучше всего подходил под это утверждение.

Рабочая группа по беглости решила, что «Элли» Гузенко и «исполняющий обязанности главы» Волкова должны быть расследованы оба и что из-за их близости по времени их следует рассматривать вместе. Кандидат был аккуратно напечатан внизу страницы. Без титула, без звания, это было просто имя: Роджер Холлис.

Третье обвинение, которое мы включили в наш отчет, касалось «агента средней руки» Голеневского, и потенциально оно было таким же разрушительным, как и первые два, указывающие на Холлиса. История «агента средней руки» началась в ноябре 1963 года. Голеневский, Снайпер, как его называли ранее, наконец согласился встретиться с МИ-5, чтобы прояснить некоторые детали утверждений, которые он сделал в анонимных письмах из Польши. Ранее Голеневский не желал встречаться ни с кем непосредственно из МИ-5 из-за нашей неудачи с поимкой Лямбды-1, Джорджа Блейка. Но пока Блейк был в тюрьме, Голеневского видел глава польского отдела, который сам был наполовину поляком по происхождению.

К тому времени, когда МИ-5 увидела Голеневского, ЦРУ заподозрило, что он сходит с ума в клинической форме. У него начались иллюзии, что он потомок царя, но, несмотря на это, его воспоминания о разведданных оставались удивительно точными. Однажды утром в ходе своих интервью Голеневский объявил, что у него есть история, которую он никогда раньше не рассказывал. Он сказал, что не упоминал об этом раньше, потому что британцы устроили такую неразбериху с обнаружением Блейка, но он знал, что в МИ-5 был агент среднего уровня.

Голеневский сказал, что знал об агенте средней руки, потому что у него, друга и его бывшего начальника в 1950-х годах состоялась серьезная дискуссия о том, стоит ли переходить на сторону Запада. Выбор между Великобританией и США был трудным. Все трое согласились, что Британия — лучшее место для жизни из-за многочисленной общины польских эмигрантов, но к МИ-6, очевидно, было невозможно обратиться из-за Лямбды-1. Голеневский предложил двум другим, чтобы они попытались связаться с МИ-5 через сообщество эмигрантов в Лондоне, которое, как он знал, тщательно контролировалось отделением D. Шеф Голеневского сказал, что этот план был не менее опасным, поскольку он знал, что у русских также был шпион внутри МИ-5.

Этот шпион был завербован Третьим главным управлением КГБ, отвечающим за вооруженные силы. Третьему Главному управлению было разрешено оставить агента, потому что он был очень важен для них, и его не перевели в Первое главное управление, что было обычной практикой. Агент служил в британской армии и на момент вербовки имел звание британского офицера. Голеневский думал, что вербовка имела место в Восточной Европе, и назвал российского полковника КГБ, который ее осуществил. Шпион предоставил русским ценные сведения польской контрразведки, вероятно, потому, что он работал в польском отделе МИ-5.

Была еще одна деталь. В середине 1950-х годов британцы успешно эксфильтрировали польского премьера Ханке на Запад. Это привело к расследованию в Варшаве, которое генерал Серов,