Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

Как только мы поняли, что Лондон отправил высокоприоритетное сообщение в Москву, мы поискали ответ. В строке, идущей в другую сторону, из Москвы в Лондон, было только одно высокоприоритетное сообщение. До сих пор мы никогда не могли правильно прочитать это конкретное сообщение. Оно было датировано самым концом трафика недели, но поскольку ему был присвоен высокий приоритет, оно было получено в Лондоне несколько раньше, чем другие сообщения, которые мы прочитали. В конце 1965 года Садбери и я предприняли решительную атаку на это сообщение, используя в качестве подкрепления предположение, что это был ответ на сообщение, содержащее информацию из телеграммы Филби. В конце концов, нам удалось обнародовать это. В нем говорилось: «От Вождей получено согласие проконсультироваться с соседями по поводу материалов Стэнли об их делах в Канаде. Данные Стэнли верны».

Я помню, как сидел в офисе Садбери, ломая голову над этим переводом. В этом не было никакого смысла. Сначала я подумал, не допустили ли мы ошибку, но Садбери сверил перевод с другой стороной «ВЕНОНЫ», и данные о торговом движении были прочитаны идеально. Ошибки не было. Филби к тому времени, когда было отправлено это сообщение, был первоклассным агентом КГБ и главой контрразведки в МИ-6 на протяжении большей части десяти лет, и все же казалось, что они сомневались в его интеллекте. Почему это требовало проверки? Что такого было в данных Стэнли, что повергло КГБ в такое замешательство?

Только одно объяснение могло объяснить все эти странности. КГБ, должно быть, не знал о шпионе в «пятерке МИ», контролируемой ГРУ. Таким образом, когда Филби передал им новости об этом шпионе и угрозах в его адрес со стороны Гузенко, КГБ пришлось получить разрешение от «Вождей», Политбюро, проконсультироваться с «соседями», ГРУ, чтобы спросить, действительно ли у них есть такой агент в Лондоне. Получив заверения от ГРУ, что у них действительно есть такой шпион, КГБ понял, что в Лондоне, скорее всего, начнется переполох, поэтому они отправили обратно сообщение, подтверждающее данные Стэнли, и сопроводили его срочными приказами усилить безопасность.

Но кто такой «Элли» и где он работал? Он явно не был Блантом или Филби, поскольку мы знали, что они никогда не контролировались ГРУ. Я спрашивал каждого русского перебежчика на Западе, что означает фраза «пятеро из МИ». Все заверили меня, что это означает МИ-5, а не Отдел V МИ-6 или что-то еще. Кем бы ни был Элли, он, должно быть, имел доступ к файлам на русских, что бесспорно указывало на его принадлежность к отделу F, где обрабатывались эти материалы. Старшим офицером в отделе F был Роджер Холлис, тот самый подозреваемый, которого Волков назвал «исполняющим обязанности главы».

FLUENCY потратил годы, пытаясь разгадать загадку, которая лежала в трех взаимосвязанных нитях: «исполняющей обязанности главы» Волкова, «Элли» Гузенко и «ВЕНОНЫ» с ее восемью криптонимами, каждый из которых объединился в ту единственную неделю в сентябре 1945 года. Это был Митчелл или Холлис? Оба или ни один? Сходство между этими нитями было сверхъестественным. «Исполняющий обязанности главы» и «Элли» оба указали на одних и тех же двух мужчин, но первое обвинение касалось КГБ, а второе — ГРУ. У «ВЕНОНЫ» было восемь шпионов; в списке Волкова говорилось о семи в Лондоне, двух в Министерстве иностранных дел и пяти в британской разведке. Маклин пробыл в Вашингтоне год, поэтому он не мог быть одним из шпионов Министерства иностранных дел. Берджесс, вероятно, был одним из них. В соответствующее время он работал в отделе прессы Министерства иностранных дел. Лучшим выбором для другого, казалось, был шпион Министерства иностранных дел Кривицкого «Итон и Оксфорд», которого Филби использовал, чтобы отвлечь МИ-5 от Маклина, когда сеть захлопнулась на нем в 1951 году.

Но что было с пятью шпионами британской разведки? Одним из них был Филби, другим — Блант, а третьим — Кэрнкросс. Теоретически Лонг мог быть четвертым шпионом Волкова, но в это время его не было в Лондоне, и он никак не мог быть одним из восьми криптонимов «ВЕНОНЫ», поскольку в сентябре 1945 года находился в Германии. Это все еще оставляло неучтенным одного шпиона Волкова, «исполняющего обязанности главы», а также четырех криптонимов «ВЕНОНЫ», одним из которых предположительно был «исполняющий обязанности главы», а другим — второй шпион Министерства иностранных дел Волкова. Что касается Элли, то его следов нигде не было.

Третьим обвинением было дело Скрипкина. Это передал нам Юрий Растворов, второй секретарь российского посольства в Токио, который на самом деле был подполковником КГБ. Британская военно-морская разведка установила контакт с Растворовым осенью 1953 года и начала переговоры о его дезертирстве. Растворов, в конце концов, согласился уйти на Запад, но только при условии, что его доставят прямиком в британскую колонию, такую как Австралия (!), а не обратно в Британию. Он сказал, что его нежелание возвращаться в Великобританию было вызвано тем, что он знал, что в британской контрразведке «крот», хотя он не стал вдаваться в подробности.

Военно-морское разведывательное управление (NID) организовало доставку сотрудника КГБ на самолете транспортного командования королевских ВВС из Токио в Сингапур, где они намеревались передать его совместному учреждению МИ-5 — МИ-6 SIFE (Security Intelligence Far East). Растворову не сообщили об этих планах, но, к сожалению, когда самолет выруливал к концу взлетно-посадочной полосы, на Токио обрушилась снежная буря, и самолет не смог взлететь. Ожидая, пока шторм утихнет, из разговоров экипажа Растворов понял, что самолет направляется в Сингапур, а не в Австралию. Он запаниковал и сбежал с самолета, немедленно отправился в американское посольство и вместо этого перешел на их сторону.

Некоторое время спустя ЦРУ сообщило, что Растворов предоставил дополнительные подробности о причинах, по которым он полагал, что британская разведка была взломана. Он сказал, что его друг, лейтенант Скрипкин, обратился к британцам на Дальнем Востоке в 1946 году и предложил дезертировать. Скрипкин принял меры, чтобы вернуться в Москву, забрать свою жену, а затем дезертировать во время своего следующего визита за пределы страны. Однако, вернувшись в Москву, Скрипкин был каким-то образом обнаружен КГБ. К нему подошли два офицера КГБ, которые выдавали себя за сотрудников МИ-6. Он выдал себя, был судим и расстрелян.

Когда мы посмотрели, что есть на Скрипкина в архиве, то обнаружили, что на него было досье. В нем содержались копии двух отчетов британской военно-морской разведки на Дальнем Востоке, касающихся планов дезертирства Скрипкина, один из которых датирован маем 1946 года, а другой — июлем