Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

Поскольку мы теперь знаем, что «Top Hat», источник информации, был подложным, почему русские решили избавиться от Боссарда? Чтобы разобраться в деле, необходимо рассмотреть различные аспекты. Во-первых, русским удалось нанести ущерб МИ-5 с помощью «Fedora» и дела Мартелли в 1963 году. Это привело к усилению подозрений, особенно в МИ-5, в том, что Федора была подставой. В 1964 году «Top Hat» передал МИ-5 историю о техническом подслушивании в офисе британского премьер-министра. Такое было возможно лишь в том случае, если только у русских не было гораздо более сложной системы, чем мы знали на Западе. Но это очень маловероятно. Все попытки обнаружить такую систему в действии потерпели неудачу. Это привело британцев к выводу, что история была фальшивой, и как МИ-5, так и ФБР начали сомневаться в добросовестности «Top Hat».

Изготовление «Top Hat» фотографий британских документов высшей категории секретности не только очень затруднило веру в то, что он был подставным лицом (люди задаются вопросом: стали бы русские выбрасывать такой источник?); это также привело бы к тому, что американцы снова стали бы очень подозрительно относиться к британской безопасности и в США поднялся бы протест с требованием отрезать Британию от своих секретов. Итак, если кому-то приходилось рисковать шпионом, Боссард был идеален. У него практически не было физического контакта с русскими. Его московское радио контролировалось с помощью невинных мелодий. Если бы не подробный анализ трафика GCHQ, мы бы не знали о значимости записей и не смогли бы доказать связь между советсой разведывательной службой и Боссардом. Он был бы привлечен к ответственности только за незаконное копирование секретных документов, техническое преступление с относительно небольшими наказаниями. В очередной раз профессиональные и технические навыки GCHQ и МИ-5 разоблачили русских. Этот успех имел два основных эффекта. Это позволило американским разведывательным службам защищать британские интересы в американском правительстве, и это усилило, но не уменьшило сомнения относительно «Top Hat».

Но следует задать фундаментальный вопрос. Почему русские считали, что они должны повысить добросовестность «Top Hat»? Он действовал с конца 1962 года, и без источника на высоком уровне в МИ-5, ФБР или ЦРУ ничто не могло бы предупредить русских о том, что он подозреваемый. В конце 1964 года МИ-5 стала очень подозрительной. Только Салливан, глава внутренней разведки в ФБР, испытывал какие-либо опасения относительно добросовестности Top Hat, и он, Салливан, определенно не был русским шпионом. В ЦРУ только Энглтон и один или два близких сотрудника вызывали подозрения. Но те немногие люди в МИ-5, которые знали о Цилиндре, не верили в его подлинность. Холлис знал, что у этих людей были серьезные сомнения относительно цилиндра.

В альянсе существовали и другие трения. В американском разведывательном сообществе существовала глубоко укоренившаяся враждебность к приходу к власти Гарольда Вильсона и лейбористского правительства в 1964 году. Отчасти это было связано с антирабочей предвзятостью, отчасти с обязательством лейбористского правительства отказаться от Polaris — обещания, от которого они вскоре отказались.

Начиная с конца 1963 года, когда Холлис совершил свою поездку в Вашингтон, над всем висело дело Митчелла и опасения, что сама МИ-5 глубоко и в настоящее время проникла на вершину или вблизи нее, а Секретная служба, по-видимому, неспособна бороться с проблемой. Увольнение Артура Мартина только усилило подозрения американцев. Они знали, что он был привержен охоте на сталинских англичан, где бы они ни скрывались, и американским глазам казалось, что его провожала клика из государственной школы.

В середине 1965 года ситуация достигла апогея. Президент Джонсон поручил провести обзор британской безопасности Президентскому консультативному совету по внешней разведке (PFIAB), комитету, состоящему из видных разведчиков в отставке, банкиров, промышленников и политиков, созданных для консультирования президента по вопросам улучшения национальной безопасности. Провести эту сверхсекретную проверку было поручено двум мужчинам — Гордону Грею, бывшему министру обороны при президенте Эйзенхауэре и губернатору Северной Каролины, и секретарю PFIAB Джеральду Койну, бывшему высокопоставленному офицеру ФБР, который руководил PFIAB в течение пятнадцати лет.

Грей и Койн тайно прибыли в Лондон летом 1965 года и начали анализировать отношения между англо-американской разведкой и, в частности, эффективность МИ-5. Работа была чрезвычайно деликатной. Никому в британской разведке не следовало сообщать о том, что проверка вообще проводилась. В любой другой стране проверка была бы известна под более грубым названием — шпионаж. Большая часть материалов Грея и Койна была предоставлена Кливлендом Крамом, офицером ЦРУ, отвечающим за связь в Лондоне с МИ-5. Крам был блестящим и уравновешенным офицером ЦРУ, который много лет служил в Лондоне и слишком хорошо знал слабости МИ-5. Крам несколько раз приводил Грея и Койна в Леконфилд-хаус и штаб-квартиру МИ-6, представляя их просто как коллег. В то время офицеры ЦРУ такого уровня, как Крам, имели открытый доступ ко всем учреждениям британской разведки, и нам было легко провести эту уловку.

Я впервые услышал об обзоре Грея и Койна, когда посетил Вашингтон в 1965 году. Энглтон кратко ознакомил меня с содержанием готового отчета. Я был как громом поражен — Грей и Койн выступили с сокрушительной критикой МИ-5. Они ссылались на недостаточный размер британской контрразведки и говорили, что многие индивидуально талантливые офицеры были преданы плохой организацией и нехваткой ресурсов. В отчете особенно критично оценивалось качество руководства внутри МИ-5, особенно со стороны Холлиса и Камминга, тогдашнего главы контрразведки. Грей и Койн пришли к выводу, что Холлис, очевидно, потерял доверие своих старших офицеров (что было правдой), а также своих коллег в Уайтхолле, что тоже было правдой.

Энглтон был в восторге от этого доклада и сказал мне, что он ляжет в основу новых отношений между британской и американской контрразведками. Он сказал мне, что ЦРУ намеревалось напрямую связаться с Гарольдом Вильсоном вместе с американским послом в Лондоне Дэвидом Брюсом, чтобы проинформировать его о результатах расследования.

— Теперь все изменится, — сказал он, — у нас будет усиленная лондонская резидентура ЦРУ, и половина этих офицеров будет работать непосредственно внутри МИ-5. У нас будет доступ ко всему, и мы поможем вам, чем сможем.

Как только я услышал об отчете Грея — Койна, я оказался в невыносимом положении. Энглтон конфиденциально проинформировал меня, но я был обязан сообщить о существовании такого документа и планируемом подходе к Уилсону. Амбиции Энглтона были очевидны: он хотел, чтобы ЦРУ поглотило МИ-5 целиком и использовало ее в качестве аванпоста Агентства. Я вернулся в Лондон и рассказал Холлису и Ф. Дж. все, что знал. Это был один из немногих случаев, когда Холлис проявил какие-либо