Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

— Но ты мог бы и сам догадаться… — раздраженно вздохнул я.

Блант задернул шторы, как будто слегка разочарован шумом, пылью и стопотворением на площади снаружи.

— Если ты не пережил это, Питер, ты не можешь понять…

— О, я пережил это, Энтони, — сказал я, внезапно разозлившись. — Я знаю о тридцатых годах больше, вероятно, чем ты когда-либо узнаешь. Я помню, как мой отец сходил с ума от пьянства, потому что не мог устроиться на работу. Я помню, как потерял свое образование, свой мир, все. Я знаю все о тридцатых…

Одной из самых интересных вещей, появившихся в исследованиях D3, было существование «Оксфордской группы». В прошлом советская вербовка ассоциировалась в основном с Кембриджским университетом, но как только Блант раскрылся, стало очевидно, что Берджесс и Джеймс Клагман нацелились на Оксфорд таким же образом. Первый достоверный источник информации об Оксфордской группе поступил от коллеги Бланта по Институту Курто, Фиби Пул. Блант признался, что она была его курьером в 1930-х годах, и мне не терпелось взять у нее интервью. Она и Блант были близки; они даже написали вместе книгу о Пикассо.

Блант сказал мне, что она была невротичкой и уже в процессе нервного срыва. Он сказал, что она замолчит или, что еще хуже, если я поговорю с ней напрямую, поэтому он организовал для меня вырезку — другой высокопоставленной фигуры в Courtauld, Аниты Брукнер, которой я мог бы передать вопросы для Пула. Определенная доля обмана была неизбежна. Пулу сказали, что в 1930-е годы были проведены новые расследования, и Энтони хотел знать, есть ли кто-нибудь еще, кого он должен предупредить.

Фиби Пул рассказала Аните Брукнер, что раньше она отправляла сообщения Отто двум братьям, Питеру и Бернарду Флудам. Питер, бывший директор Музея Виктории и Альберта, был мертв, но его брат Бернард был высокопоставленным членом парламента от лейбористской партии. Пул также сказал, что в этом замешана молодая женщина Дженнифер Фишер Уильямс, и призвал Брукнера позаботиться о том, чтобы «Энди Коэн», старший дипломат сэр Эндрю Коэн, тоже был предупрежден, поскольку он также подвергался риску. Все эти имена были мне хорошо известны. Все, кроме Эндрю Коэна (Коэн был апостолом и студентом Кембриджа), были связаны с «Кларендоном», левым обеденным и дискуссионным клубом в Оксфорде в 1930-х годах, но это было первое убедительное доказательство того, что клуб был центром вербовки советских шпионов.

По иронии судьбы, Дженнифер Фишер Уильямс к тому времени, когда всплыло ее имя, была замужем за бывшим офицером МИ-5 военного времени Гербертом Хартом, поэтому я навестил ее мужа в Оксфорде, где он делал выдающуюся академическую карьеру в качестве профессора юриспруденции, и спросил его, не мог бы он обратиться к своей жене от моего имени. Он тут же позвонил ей, заверил, что ее положению ничто не угрожает, и она согласилась встретиться со мной.

Дженнифер Харт была привередливой женщиной из среднего класса, слишком старой, как мне показалось, для модно короткой юбки и белых чулок в сеточку, которые она носила. Она рассказала свою историю довольно прямолинейно, но в снисходительной, неодобрительной манере, как будто приравнивала мой интерес к политике левого крыла 1930-х годов к заглядыванию дамам под юбки. Для нее это было довольно вульгарно и не по-джентльменски.

Она сказала, что была открытым членом партии в 1930-х годах, и к ней подошел русский, который, судя по ее описанию, определенно был «Отто». Он посоветовал ей уйти в подполье, и она тайно встречалась с ним в Кью Гарденс. Она рассказала нам, что была всего лишь частью партийного подполья и что перестала встречаться с «Отто», когда поступила на службу в Министерство внутренних дел в 1938 году, где работала в особо секретном отделе, обрабатывавшем заявки на перехват телефонных разговоров. Она также сказала нам, что никогда не передавала никакой секретной информации.

По ее словам, у нее было еще два контакта. Одним из них был Бернард Флуд, который завербовал ее, а другого мужчину, который контролировал ее в течение короткого времени, она опознала по фотографии как Артура Винна, близкого друга Эдит Тюдор-Харт и ее мужа, который был активен в профсоюзных кругах до прихода на государственную службу.

Слушая Дженнифер Харт, я не сомневался, что это была отдельная организация, базирующаяся исключительно в Оксфордском университете, но исследовать ее оказалось чрезвычайно сложно. Почти сразу же сэр Эндрю Коэн (который учился в Кембридже и стал дипломатом) умер от сердечного приступа, поэтому его вычеркнули из списка. Питер Флуд был уже мертв, но его брат выглядел более обнадеживающим, когда премьер-министр Гарольд Вильсон назначил его на младший министерский пост в лейбористском правительстве. МИ-5 попросили предоставить ему допуск к секретной деятельности. Мы возразили и запросили разрешения допросить Флуда по поводу заявления Дженнифер Харт. В то время у Уилсона был постоянный запрет на любые расследования, касающиеся членов парламента, но когда он прочитал сводку МИ-5, он дал разрешение на интервью.

Отношение Флуда, когда я начал интервью, было экстраординарным. Он отнесся к этому вопросу как к незначительному, и когда я надавил на него с рассказом Дженнифер Харт, он отказался подтвердить или отрицать, что он ее завербовал.

— Как я могу это отрицать, если я ничего не могу вспомнить об этом? — повторял неоднократно он.

Я был жесток с ним. Я знал, что его жена, страдающая депрессией, страдающей агорафобией, недавно покончила с собой, но Флауд стремился поскорее завершить интервью, вероятно, привлеченный ароматом офиса. Я объяснил ему в недвусмысленных выражениях, что поскольку в мои обязанности входило консультировать его по вопросам допуска к секретной информации, я, возможно, не смогу снять с него подозрения, пока он не даст удовлетворительного объяснения истории Харта. Тем не менее он неуклюже отступал из-за недостатка памяти. Сеанс закончился безрезультатно, и я попросил его посетить еще одно интервью на следующий день. Я не добился с ним никакого прогресса, он утверждал, что не помнит, как вербовал Дженнифер.

На следующее утро я получил сообщение, что Флауд покончил с собой, очевидно, с помощью газовой колонки и одеяла. Вскоре после этого Блант позвонил мне и сообщил еще больше плохих новостей.

— Фиби мертва, — сказал он.

— Боже милостивый, как? — я ахнул.

— Она бросилась под поезд метро…

Три смерти, две из которых были самоубийствами, в такой небольшой группе людей, в то время когда мы активно расследовали их, казались гораздо большим, чем просто невезение. МИ-5 была в ужасе от того, что это будет публично связано со смертями, и вся дальнейшая работа