Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

Спали они часа три-четыре. Потом начали ворочаться, продирать глаза, и вскоре машины остановились в чистом поле.

– Оправиться! – прозвучала команда.

Охрана встала с двух сторон машин, мужики выходили, разминали ноги, и никто не стеснялся: команда была – надо выполнять. Курящие закурили, некурящие прохаживались около машин, и всех всколыхнул оклик:

– Стой, стрелять буду! – И охранник передёрнул затвор, стрельнул в воздух, наблюдая, как от машин к ближнему леску убегает молодой белобрысый мужик. И все подумали, что сейчас ему будет хана: полосонут по ногам, и всё – добегался!

– Отставить! – раздался приказ офицера. – Далеко не уйдёт!

Два офицера пошептались, и один скомандовал:

– Построиться!

Когда построились, всех пофамильно пересчитали, сверяясь по списку, проверяя документы. Наверное, полчаса неторопливо шли вдоль шеренги. Проезжающие машины им сигналили, но никто не обращал на гудки внимания. Окончив перекличку, старлей сказал:

– Здесь все взрослые люди, все добровольно подписали договора, и, если у кого-то ещё есть подобные намерения, как у этого недоумка, подумайте сто раз, прежде чем совершить глупость. Убежать сейчас легко, но всю жизнь не пробегаешь.

Инцидент с беглым по-разному отозвался: кто-то никак это не воспринял, кто-то, наоборот, озадачился, словно сверял свои намерения и возможные поступки, но настроения это никому не прибавило, будто все разом поняли, что попали в ситуацию, которая лишь развивалась и в которой их не ждало ничего хорошего.

10

У Прибылого было два свидания с Ольгой, пока томился в СИЗО: первое, когда, заплаканная, она ничего толком не сказала о себе и своих переживаниях: лишь принесла передачу, вспомнив, рассказала, что Антон Безруков отогнал машину в гараж.

– Откуда он гараж-то знает? – удивился Семён.

– Я ему показала…

– Ключи отдал?

– Да…

– А то сейчас много развелось любителей кататься на чужих машинах! – вспомнил он Козодоя.

На втором свидании Ольга узнала, что Семён твёрдо решил идти на СВО по договору, и это её пугало и смешивало чувства. Но любой вариант в её понимании – это что-то ужасное, такое, чего она до конца не представляла, хотя не так уж давно видела и знала, что это такое, дожидаться Семёна с фронта после ранения.

На другой день после отправки мужа на фронт, когда он прошёл медкомиссию и подписал договор на год, и ему вернули личные вещи на момент задержания, он позвонил из военкомата и доложил, что их готовят к отправке, она было вызвалась проводить, но он не разрешил, сказав, что не знает, как будет на самом деле, и не желая лишний раз рвать душу жене, да и зачем она будет мотаться с маленькой дочкой. Не тот случай. И слёзы лить на прощание не обязательно, если расставание будет недолгим. В любом случае – он уже догадывался, зная, где будет воевать, что надолго не задержится за ленточкой и прибудет в Заречье, как говорили древние, со щитом или на щите. О худшем варианте ему не хотелось думать, лишь когда мелькали картины подобного возвращения, он ощущал, как пробивала дрожь и сердце будто сжималось. «Нет же, нет – не бывать этому! – уговаривал он себя в такие моменты. – Всё преодолею и вернусь на своих ногах или, в крайнем случае… каким придётся».

После отправки мужа Ольга, не находя места, было собралась съездить к его родителям, а они сами позвонили, тоже захотели приехать; если не получится увидеться с сыном, то хотя бы передачку оставить.

– Хватились! – «обрадовала» сноха. – Два дня назад его отправили.

Родители, особенно мать, начали допытываться, как ведут себя дети, что говорят?

– Анютке, сами понимаете, всё равно, а Женька отмалчивается, шестнадцатый год идёт. Всё понимает. Да и вообще он молчун. Говорит, вот этот год отучусь и пойду в колледж, чтобы специальность получить – не хочу на вашей шее сидеть. А я не оговариваю. Пускай сам решает. Да и всё может измениться.

В какой-то момент Ольга подумала о том, чтобы пригласить свёкра и свекровь погостить – всё не таким горестным покажется расставание с мужем, но не решилась сказать об этом. И правильно сделала. Появись они, только и разговаривали бы о Семёне, и был бы это не разговор, а сплошные слёзы. А зачем размокать? Она и без них может обходиться, когда с ней её дети, а главное, Анютка. Ведь сколько она требует к себе внимания, только успевай с ней вертеться и… радоваться. Ольге иногда казалось, что даже к первенцу не имелось такой привязанности. Молодая была, ничегошеньки не понимала, а теперь вон как материнство пробрало. Или она не помнит, как у неё было с Женькой. Но всё-таки, если начинала вспоминать, тоже много доброго приходило на память. Этот теперь сын вырос, и с ним не особенно не посюсукаешься, а в первые годы только и занимались этим. Особенно дед.

И всё-таки они приехали в следующий выходной. Свёкр накануне позвонил и порадовал:

– Как хочешь, дочка, а завтра с утреца мы с матерью прибудем.

– Приезжайте, будем ждать.

И вот пришло утро, и они на пороге. Ольга сперва даже не узнала их, так они изменились с лета, когда не такими запомнила. Были загорелыми, улыбчивыми, а сейчас бледные, скукожившиеся, измождённые. Свёкор ещё более похудел, даже, казалось, стал выше ростом, а Вера Алексеевна – приземистей, неповоротливей. Ольга сразу с ней обнялась, обе они потекли слезами, и Ивану Семёновичу это не понравилось. Раздеваясь в прихожей, он упрекнул:

– Вера, хватит, хватит! Посмотри, какое чудо стоит!

Действительно, они не сразу заметили это чудо в глубине комнаты – Анютку. Она словно знала об отце и не отозвалась на звонок в дверь, хотя обычно спешила на этот звук, встречая отца, иногда падая: топых-топых ножками. А теперь замерла с игрушкой и смотрела на гостей, не понимая, что это родные ей люди, так как редко приезжали, да и мала она, чтобы запоминать их и знать, кто они. И только когда гости разделись и помыли руки, а Вера Алексеевна заглянула в комнату, Ольга сказала Ане:

– Иди к бабушке! – И дочка осторожно подошла к ней.

– А Женька где? – спросил Иван Семёнович.

– В футбол они по субботам играют. А я не против, а то он только и знает, что за компьютером сидит. А так хоть разомнётся, – пояснила Ольга.

Зная, что будут гости, она ещё с вечера нажарила рыбы, котлет. С утра почистила картошку и теперь сразу же поставила кастрюльку на плиту и порезала