Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

Игорь Иванов: Потом началась непосредственная борьба за Донецк. Нужно сказать, что разницу всё-таки мы почувствовали. Мы почувствовали разницу между тем ополчением, которое было в Славянске, примерно две с половиной тысячи нас было. Это всё идейное, что можно было собрать в Новороссии, добровольцы из России — вся идейная часть концентрировалась в Славянске.

Когда мы пришли в Донецк, мы столкнулись с теми подразделениями, которые там находились. Они тоже называли себя ополчением, но таковым не являлись. Это были охранные структуры, батальон «Оплот», батальон «Восток», которые фактически никакой поддержки нам не оказывали на протяжении всей войны. Их задача была, сейчас я это хорошо понимаю, охрана собственности господ олигархов в Донецке. Вот они с этим блестяще справлялись. Задачи отстаивать Донецк у них не было. Несомненно, что если бы Стрелков и стрелковцы не пришли в Донецк, то город Донецк был бы сдан.

Я уже потом узнал, что там людей по тревоге поднимали. Речь шла о том, что вот эти «ополченцы» так называемые, сидевшие в Донецке, были приведены в готовность и были готовы открывать по нам огонь, по стрелковцам. Да, была такая ситуация. Они потом сами мне рассказывали, что у них на этой теме был конфликт. Мы с кем воюем-то, с укрофашистами или со Стрелковым?

Не дошло до этого. Ну, а дальше пришёл Стрелков в Донецк и фактически организовал оборону. Я в это время уже стал начальником политотдела ополчения, и в этой роли мне пришлось выступить не только как военному, но и как политическому руководителю ополчения.

Дмитрий Пучков: Кто туда приехал, в целом, из России? Каких политических направлений люди?

Игорь Иванов: Вы знаете, политических направлений люди сидят здесь. То есть в тылу. А на фронте нет никаких политических направлений, как ни странно.

Дмитрий Пучков: Коммунисты на антикоммунистов не нападают?

Игорь Иванов: Вот смотрите, я представляю, например, старейшую антикоммунистическую организацию. Хотя за всё время моего пребывания в Славянске и Донецке никто от меня об этом ни разу не услышал просто потому, что даже не вставал этот вопрос, он не поднимался. На самом деле, не было политических партий вообще. В Новороссии на момент командования там Игоря Ивановича Стрелкова ни одной политической партии не существовало. Они разбежались как крысы. С начала майдана все местные политические партии — коммунистическая, «Партия регионов» — все какие были, они просто разбежались. Не скажу, что это было плохо, это было как раз очень хорошо, потому что способствовало оздоровлению внешнеполитической ситуации.

Понимаете, в чём дело. Ведь мы туда шли воевать не за какие-то партийные догмы. Не за какие-то свои личные взгляды и пристрастия. Отстаивать Новороссию шли люди, которые понимали, что они идут сражаться за общенациональное дело. Это была война за спасение России. Она такой и остаётся сейчас. Нашей стране объявлена война, не будем этого скрывать. И вот те люди, которые туда шли, они шли не потому, что их партия туда посылала. Кстати, никакая партия никого тогда туда не посылала.

Дмитрий Пучков: А сразу задам вам коварный вопрос. Рассказывают, что такая организация «Суть времени» туда кого-то посылала, вы не встречались с ними?

Игорь Иванов: Рассказываю так. «Суть времени» ни разу там не видел. По-моему, их лидер приезжал туда, когда мы уже были в Донецке, уже вышли из Славянска. Приезжал, устроил там какой-то скандал. Никаких подразделений «Сути времени» там, конечно же, не существовало, и вообще никаких других организаций там не было. Организации там появились позже. Они появились, когда переломный момент в войне произошёл и интенсивные военные действия фактически закончились. Вот тогда там появились партии, организации, партийки, и занимались они там саморекламой. А вот во время интенсивных боёв (июнь — июль — август 2014 года) никаких партий там просто не существовало. Не было и слава богу. Помните, Фёдор Михайлович Достоевский выдвигал такую идею, её разделяли многие наши философы, такие, как Ильин, Огурцов. Они считали, что вообще никаких политических партий в России быть не должно, поскольку для России это несвойственная система — партийная. Ведь партии разделяют людей, понимаете?

У нас не возникало вопросов, хотя люди были разных взглядов. Кто-то вздыхал о советском прошлом. Поверьте, ни о Марксе, ни о Ленине, ни о КПСС, а о том времени, когда страна была единая, когда люди друг другу были братья, когда никто не делил по национальному признаку, никто не навязывал тебе изучение нелепого языка. Вот об этом времени кто-то вспоминал с ностальгией. Кто-то вспоминал с ностальгией о Российской Империи. Причём никаких конфликтов не возникало на этой почве. Люди вместе делали боевую работу, и ни о какой политике речь не шла.

Дмитрий Пучков: Извините, перебью, чисто уточнить. Я когда-то родился в городе Кировограде на Украине. Так вот, когда я там пошёл в школу, мы со второго класса начали изучать украинский язык. Со второго класса! Все остальные иностранные языки изучались с пятого, а этот начинали изучать со второго. Нас никто не спрашивал, хотим мы этого, не хотим. Учили мы это, естественно, принудительным порядком. Потом, когда я в армии служил, в советской, в библиотеке это был самый большой раздел — книги на украинском языке. То есть, убей, я никогда не слышал, чтобы кому-то не давали разговаривать на украинском языке, его как-то зажимали, ещё чего-то. Теперь это у них вообще перешло в область абсурда: давайте запретим русский язык.

Никто их ни в чём не ущемлял, никогда. Подчёркиваю красным, я в школу пошёл в 1968 году, это очень давно было. Лгут. Всё время лгут.

Игорь Иванов: Вот отсюда и такое ностальгическое у старшего поколения воспоминание о Советском Союзе, когда не было диктата. Вот этого националистического диктата действительно тогда не было.

Более того, когда я был назначен на должность начальника политотдела, я собрал всех подчинённых. Это были заместители командиров рот и батальонов, с одной стороны, с другой стороны — это вся информационная служба, она тоже оказалась у меня в подчинении. Информационная служба, военные корреспонденты, — они подчинялись мне. Поэтому нужно было объявить нашу политическую линию, раз мы политотдел. Я её объявил следующим образом: мы с вами должны, учитывая, что здесь люди разные, все они сражаются за идею, но они могут быть разных взглядов. Были даже разного вероисповедания. Основная армия — православные, но были мусульмане, хотя не так много, были католики, они сражались на нашей стороне. Учитывая, что мы достаточно разношёрстная в плане конфессиональном и в