Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

ЦРУ в Мексике, мистер Терри Бойл, во всяком случае он так представился, сам отщипнул гильотиной кончик сигары, не рискнув дать Эль Локе хоть что-нибудь режущее. Безумный славился непредсказуемостью…

— Ты хочешь сделать меня предателем даже не картеля… — раскуривая сигару от поднесенной Бойлом спички хриплым басом заговорил Эль Лока. — Кстати, я, может, и сдал бы тебе парочку своих дружков. Моя жизнь мне не дорога. Но они замышляют расправу над моим Родриго. Запустили слух, что Мышь бежит с тонущего корабля, как крыса… Но вы предлагаете мне немыслимое — действовать в интересах гринго, а это пахнет изменой моей родине, Мексике.

— Разве не патриотично для вас остаться в этом заштатном городишке, в Альмалое-де-Хуаресе? Здесь вы хоть и в тюрьме, но пребываете в шикарных условиях и можете рулить своей уголовной бандой дальше. Не так ли? — корчил из себя партнера гринго.

— Тут с тобой не поспоришь. Вижу, тебе кровь из носу нужны мои связи, — вымолвил Эль Лока, сощурив один глаз. — И ты прав, в штате Мехико, даже в тюрьме «Альтиплано», мне гораздо лучше, чем на севере в любой из ваших федеральных тюрем. Тем более тут лучше, чем в Гуантанамо, которое вы оттяпали у Кубы так же, как Техас у Мексики. Но не проще ли тебе сказать своим шавкам, чтобы меня отпустили? А я взамен организую все, что потребуется.

— Это исключено, — не стал обнадеживать куратор проекта. — Ты будешь оставаться в Мексике, и тебя не экстрадируют. Это все, что я уполномочен обещать.

— Ну вот, перешел на «ты»! Твоего ложного уважения хватило на пять минут, — саркастически оценил Эль Лока и почесал лоб. — Все дело ведь в уважении. Уважение, а не деньги — это и есть цель любого мужчины. Каждый ищет уважения, но только с возрастом понимает, что синонимом уважения является власть. Знаешь, в чем мое отличие от тех мексиканских прихлебателей гринго, что сейчас за стеклом?.. Они наблюдают как ты пытаешься меня завербовать, и потом во всех подробностях расскажут о нашей беседе главам картелей Синалоа Гольфо. Хочешь узнать, чем я отличаюсь от этих гиен?

Седому было любопытно услышать ответ на поставленный гангстером вопрос, и Эль Лока, уловив интерес, продолжил:

— Я на этой табуретке все равно сижу на троне, потому что я никому не подчиняюсь, а они подчиняются любому, кто им платит, а заодно тебе, потому что думают, что ты сможешь решить их проблемы, когда их разоблачат.

— Вы пойдете на сделку? Поможете нам? — выказал нетерпение американец.

— Я соглашусь потому, что помогу себе и своему сыну, — отрезал Эль Лока и выпустил дым от сигары прямо в лицо янки. — Но ты должен доставить сюда три предмета интерьера: хьюмидор с кубинскими сигарами, статую Санта Муэрте и трон.

— Трон? — переспросил мистер Бойл, и Эль Лока утвердительно кивнул в ответ, сощурив оба глаза и вздернув седую челку.

— Ты не ослышался, гринго. Трон! А меня ты должен переместить в фамильный склеп, чтобы я смог почтить память своей покойной жены Эсперансы, матери Родриго. И заодно обсудить с сыном его новую задачу без лишних ушей.

— Ты безумен, — выпалил американец вслух, но выйдя из помещения для допросов, распорядился доставить в тюрьму строгого режима «Альтиплано» трон и проверить кладбище с фамильным склепом Десены на предмет возможных маршрутов побега…

Глава 10

Безумный

Сыну Безумного, тридцатитрехлетнему Родриго Хоакину Десене, передали, что отец ждет его в центре Сьюдад-Виктории в фамильном склепе, который по размерам не уступал маленькой церквушке.

Мыши сообщили о визави с отцом за тридцать минут до того, как Эль Лока доставили прямо из тюрьмы на кладбище и сняли наручники. Такая предосторожность была намеренной для недопущения перекрытия дорог бандой Лос-Сетас. Хотя снайперы и были наготове.

Эль Лока не обернулся, когда сын вошел в пропитанный сыростью склеп.

— Тамаулипас, сынок… Этот штат обагрен кровью виновных и невинных. Это наша вотчина, мой мальчик. Тамаулипас лидирует в Мексике по уровню насилия, связанного с наркобизнесом…

— Отец, тебя отпустили? — спросил нетерпеливый сын наркобарона.

— Они могут меня задержать, но не могут остановить. И уж тем более никто из них не может меня отпустить. Они не способны меня даже свергнуть во время моего отсутствия в моем Тамаулипасе, — ответил Безумный и добавил после короткой паузы… — А я могу сделать так, чтобы вся их огромная империя пала. И ты мне в этом поможешь, коль они преподносят нам Европу на сувенирной тарелке с позолоченным ободком. Это обмен. Я меняю Европу на отторгнутый от Мексики Техас, с которым граничит мой Тамаулипас и который по праву принадлежит мне.

Он обернулся и внимательно посмотрел на единственного сына, смерив его почти ласковым взглядом, в котором все равно читалась философская отстраненность вместе с заметной одержимостью и готовностью к сиюминутной смерти во имя чего то большего, чем просто жизнь, и уж точно не во имя любви.

— Ты знаешь, сколько в Мексике было убито политиков в 2024 году? Нет? А я знаю. Шестьдесят пять, и половину из них заказал я. А другую половину приговорил сын моего врага Эль Чапо Гусмана из картеля Синалоа. Но Эль Чапо отбывает свой срок в Штатах, а я умудрился остаться здесь… Мы воюем с Синалоа десятилетиями. А еще с Ла Фамилиа, с картелем Гольфо. Они объединились против нас, потому что нас не одолеть. И потому что я тоже бессилен против них в одиночку и тоже создал коалицию — Лос-Сетас, Бертран Лейва, тихуанцы, картель Хуареса. Гринго стравливают нас, разжигают рознь, порождая хаос. Но и мы хороши! Мы не можем договориться.

— Ты хочешь, чтобы я предложил Синалоа переговоры? — сосредоточился Эль Ратон.

— Это утопия, сын мой. — отрицательно покачал головой Эль Лока, даже не пытайся… — Объединить нас может только страх. Я хочу, чтобы ты разжег новую войну, чтобы эскалация стала необратимой. На твоем пути Гонсало Лопес, он сожрет Лос-Сетас изнутри в силу своей алчности и непомерных амбиций. Расправься с ним. Но, сделав это, исчезни.

— Как исчезнуть, отец, и куда мне податься?

— Украина, я все организую. И свяжу тебя кое с кем.

— Отец, я… — переминаясь с ноги на ногу, занервничал Родриго. — Смогу ли я?

— Сможешь ли ты быть свирепым? Не станут ли препятствием твои эпилептические припадки? — упредил Эль Лока. — Я знаю их причину. Первый случился в девять лет. И мы оба знаем почему. Ты справишься. Ты избран, и ты — мой сын. Сын Безумного. Никакой жалости ни к кому. Лишь одна невозвратная потеря действительно ценна