Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Агенты тарабанили в дверь. Отец приказал спрятаться. И мальчуган залез в щель, откуда наблюдал за происходящим: как отец заставил маму глотать капсулы с белым порошком, одну за другой. Как она послушно повиновалась, спешно проглатывая их. А потом отец протянул несколько капсул ему, но мать не позволила и проглотила все.

Полицейские нагрянули в их дом внезапно, выбив входную дверь. Их сопровождали агенты-гринго из DEA. Они избили отца, но ничего не нашли и, расстроенные, убрались восвояси.

— Даже не пришлось звонить боссу, чтобы тот прислал адвоката! — услышал Рикардо голос отца. А еще он увидел, что мама улыбнулась, и улыбалась до того момента, как из ее рта не хлынула пена.

Когда она умирала, отец держал ее на руках, проклиная себя и весь мир, выкрикивая богохульные фразы. Что-то там, внутри, разорвалось и убило его маму. И мальчик вновь спрятался в укрытии размером с большую нору, сомкнув глаза и закрыв уши ладонями.

Рикардо не хотел выползать из тайной щели, чтобы не стать виной чего-нибудь очень плохого, но плохое уже случилось. Потом, спустя годы, он клял себя за то, что не проглотил быстро те прозрачные капсулы, впопыхах скрепленные фольгой, и что мама сделала это за него… И умерла.

— Смерть — неизвестность. Санта Муэрта — лишь обратная сторона Девы Марии. Отправив меня в Преисподнюю, ты окажешь мне большую услугу, ведь если бы я умер от собственной руки, то лишился бы поблажки перед прокурором в Небесной канцелярии. А так у меня есть шанс пересечься с Эсперансой хотя бы на свидании в конуре для семейных встреч в Божьей тюрьме. Для таких, как я, там должны быть казематы. Ведь ада там нет, мы устроили его здесь. Ты сделаешь это для меня. Для нее. Для Бога. И для себя. Я не заслуживал твою мать здесь и не достоин увидеть ее там. Но вдруг… Вдруг она позволит мне увидеть ее еще разок хотя бы издалека… Отец встал, отряхнулся и продолжил:

— Ты появишься на фестивале «День Чарро» и произведешь там фурор! Укажешь Лопесу на его место в Преисподней! А затем ты уедешь в долбаную Украину, завоюешь Европу и вернешься сюда, чтобы совершить суд. И надо мной в том числе.

— В смерти матери виноваты гринго… — повторил Рикардо шепотом.

— Ты сделаешь, как я сказал, — посмотрел на сына, ощетинившись, словно волк, Безумный. — Не за то, что я сделал с ней. А за то, что я сделал с тобой…

Терри Бойл был рад, что Эль Лока закончил. Его определили на заднее сиденье и повезли в тюрьму «Альтиплано».

Глава 13

День Чарро

«Религиозный» отец пожелал, чтобы Густаво Лопес «сдох» прямо перед постом, на фестивале «День Чарро» в Тамаулипасе, на глазах у всех.

Он попросил Рикардо проявить изобретательность, стать «рукой Провидения» и одновременно «ликом смерти», неотвратимым фатумом необратимой вендеттой в стиле «Хроники объявленной смерти» Маркеса, хотя в случае с Лопесом месть не являлась кровной.

Мышь перебирал в голове варианты…

Лопеса, к примеру, мог растоптать бык на родео, или же он мог утонуть, упав с индейского каноэ во время гонок, или после падения не утонуть, а угодить в пасть трехметрового крокодила Мореле. Ему в лоб могла вонзиться стрела или петарда! В руках Лопеса мог взорваться фейерверк, его голову могла размозжить бейсбольная бита или мог срезать острый мачете, после чего она могла быть насажена на копье и выставлена в центре Сьюдад-Виктории или «присобачена» в качестве подлокотника на трон Эль Локи. Наконец, дрон-камикадзе мог врезаться в огромный Ram Гонсало, а многоагентный рой дронов запросто превратил бы в труху всю кавалькаду треков и джипов несостоявшегося наркобарона…

Но придумал Родриго нечто такое, что было призвано удивить картель и произвести истинный «фурор», как выразился бы его не особо щепетильный, но весьма изощренный в выборе казней Артуро Десена по прозвищу Эль Лока.

Сын Безумного ранее никогда не принимал самостоятельных решений в вопросах наказания виновных. Отец до этого дня ограждал Рикардо от управления картелем, где месть и проявление силы являлись тем же, что убеждение и принуждение в управлении любым государством.

Безумный, готовя Рикардо к занятию престола после себя, запрещал сыну нюхать кокаин, но однажды вдруг понял, что контролировать Рикардо, особенно на расстоянии, когда тот проходил обучение в Штатах, он вряд ли сможет, сколько бы соглядатаев к нему не приставил. Отец смирился с тем, что для Рикардо, у которого после гибели матери случались припадки, употребление наркотиков вроде марихуаны стало обычным, и оно вполне оправдано в медицинских целях.

…В этот день, на четвертые сутки «Дня Чарро», когда фестиваль был в самом разгаре, Рикардо нанюхался под завязку. Сын Безумного нарядился чучелом в виде безжалостного божества Санта Муэрто и облачился в длинный плащ, прихватив с собой заточенную, словно лезвие, косу.

Он и его люди шли в центре парада фриков и самодеятельных актеров между двумя почти ручными быками и оседланными искусными наездницами «чарро» гнедой кобылой с черной гривой и серым жеребцом.

Девушки-вакеро держались в седлах не хуже маститых техасских ковбоев и аргентинский гаучо. Они оделись в карнавальные костюмы скелетов с серебряными шипами, напялив на головы белые сомбреро и спрятав изящные ножки за длинными юбками и широкими сапогами со шпорами. Их лица скрывали маски смерти, на которые ниспадали кудрявые пряди черных волос.

Костюмированное шоу приближалось к ложе, где восседал Гонсало Лопес среди как минимум дюжины путан и такого же количества татуированных телохранителей-сальвадорцев.

Лопес любовался зрелищем, восседая на оранжевом кресле, словно подчеркивая цветом своей мебели, что авторитетен так же, как на воле, и в местах лишения свободы. Он пританцовывал под музыку мариачи и лопал фахитос с курицей, обильно приправленной перцем.

Гонсало чесал испещренное морщинами лицо, смахивая комочки шелухи. Он опасался не успеть на соревнования по чарреаде[7], там он собирался провести не более часа и сделать большие ставки на подсказанных стукачами в конюшне фаворитов. Вот почему он засобирался, дожевывая завернутую в пшеничную лепешку-тортилью мелко нарезанную курицу с кетчупом «чили». От фахитос отвлекли продажные девицы, которые попросили «папочку» дать им возможность ринуться к веревке с большими пиньята[8].

Биты вместе со со сладостями в виде черепков с сахарной глазурью раздавали девушкам участники карнавального шествия в масках. Доставая орудия для мексиканской забавы из-под длинных плащей они не вызвали никаких подозрений ни у Лопеса, ни у его охраны. Они же завязывали красоткам глаза.