Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Ее лик был светел, но ее глаза были закрыты. Из живота торчали черные гранитные розы с колючками. Их стебли обвивали все тело и преображались в терновый венок над головой мраморной красавицы.

…Эль Лока долго размышлял, полагая, что Рикардо справится. Его отпрыск выйдет победителем из этой жестокой свары. Нет, конечно же, Безумный не отправлял единственного сына на верную смерть. Так отец себя мысленно успокаивал, убеждая что Рикардо вернется и шепнет ему напоследок: «Прощай…»

Парень не сгинет! Рикардо плоть от плоти он сам и должен был унаследовать те качества, что присущи отцу. Он просто обязан выжить и расправиться со стаями койотов — плутами, которые за милю чуют слабость.

И это место. Он не случайно избрал его для встречи с сыном. Они смогут увидеться лишь раз. После его возвращения. И этот раз будет последним.

Фатум не всегда спонтанен, иногда он планируется не Провидением, а самими людьми, когда они полны мистики и предрассудков. В любом происшествии посвященный видит знак.

Символично было и место рандеву. В семейном склепе была захоронена жена Безумного, мать Родриго, обстоятельства гибели которой читатель узнает чуть ниже…

— Лопес окружил себя «кочующими муравьями», татуированными чиканос из Мара Сальватруча[6], — вставил Мышь. — У них даже на лбу число 13. Нужна целая армия, чтобы к нему подступиться.

— И это тоже плюс, — пристально посмотрел на сына Эль Лока. — Сами пометили свой лоб для удобства наших стрелков. Лопес спелся с картелем Синалоа, и эти ублюдки приставили к моим старым дружкам своих псов. Выписали телохранителей, которые перестреляют всю верхушку клана по отмашке этих гнилых прихвостней Эль Чапо, который гниет в тюрьме и не может остановить бойню внутри своей империи. Для этого им понадобился внешний враг. И они его нашли в моем лице! А тупые койоты, мои «генералы» Эль Морено и Лопес, думают, что я не заметил, как ящерицы сбросили хвосты! Эль Морено глуп, и я бы простил его, но он не жилец. Лопес уже прикончил глупца. И теперь думает, что занял трон и что отвлечет хищника, что Синалоа настолько мелочны, что соблазнятся частью, а не всем телом. Так он погубит Лос-Сетас. Но мы с тобой не дадим этому сбыться. Настало время. Твой выход.

Рикардо внезапно затрясло от осознания, что он не готов. Безумный заметил, что сына колотит. В моменты нервного срыва его нужно было успокоить, чтобы не случился рецидив с припадком. Они хоть и были ничтожно редкими, и лечение помогало, но все же…

— Я уже разослал письма своим командирам в Тамаулипасе, Веракрусе и Мичуакане. Они пришлют «солдат». Я оповещу и других «сетас».

— И они послушаются? — неуклюже скрывая волнение, спросил сын.

— Еще как! Лопес кичится, что он чистый бланка, хотя это и не так! Но метисы любят убивать светлокожих! Особенно тех, кто носит галстуки-боло и ковбойские шляпы вместо мексиканских сомбреро. Это нелепое подобострастие перед гринго! Оно и есть приговор Лопеса! А еще я пообещал низшим «сетас» автономию от твоего имени. Они будут пользоваться маршрутами в Техас без оплаты пошлин на протяжении всего срока твоей украинской командировки.

— Отец, а если я застряну там надолго, и они успеют разбогатеть? Они ведь не пожелают больше подчиняться тебе.

— Когда ты вернешься, то будешь богаче мифического царя Креза и сильнее картеля Синалоа со всеми его калифорнийскими собаками из чиканос! А они… Разрозненные бригады «сетас». Они будут воевать с нашим извечным врагом разрозненно. И тогда, вернувшись, ты вновь возродишь империю Лос-Сетас и централизуешь руководство. Ты объединишь автономные разжиревшие на беспошлинной торговле кланы под эгидой целесообразности. Чтобы справиться с могущественным врагом и установить прочную власть. Твою единоличную власть!

— Твою, отец! — вставил Рикардо Мышь.

— Нет, твою. Ты вернешься королем и сядешь на мой трон.

— А ты?

Наконец разговор приблизился к развязке. Нужно было сказать самое главное. И Безумный изложил последнюю просьбу.

— Ты убьешь меня на глазах у всех во имя богини смерти Санта Муэрто и поставишь мой череп у ног статуи своей матери… Никто не осудит сына, отомстившего за свою мать и за своего неродившегося брата.

— Брата? — удивленно спросил Рикардо.

— Да, она ушла не одна. Там, где чертыхался зародыш, оказался яд. Я отравил жизнь обоих. Это будет кара и справедливое наказание за ту роковую ошибку. Ты же понимаешь, что должен сделать это ради меня. Это фатум. Возмездие должно осуществиться, и оно часть задуманного. Оно продемонстрирует твою силу и жестокость и раз и навсегда поставит точку в любых притязаниях на власть в картеле, любых сомнениях насчет преемственности. Я хочу умереть только так, от руки сына.

— В смерти мамы и… братика виноват не ты, а гринго… — опустил глаза Мышь.

Отец посмотрел на него и приподнял его подбородок, но глаза сына не открывались.

— Это я убедил тебя в этом. Но ты знаешь правду, — прошептал Безумный. — И все же спасибо, сын, что помогаешь справиться с чувством вины, которое гложет меня больше, чем вопрос о смысле моего существования в этом несовершенном и несправедливом мире. Это чувство мешает мне быть тем, кто я есть. Дьяволом без тени сомнений. Угрызения совести нельзя выкорчевать без потери себя. Заглушить — можно. Отвлечься вечным праздником или перманентной войной — тоже. Но избавиться — нет!

Эль Лока сел на колени прямо на плиту, накрывшую Эсперансу, и замолчал.

Рикардо смотрел на раскаивающегося отца, никогда не дававшего слабину перед своими подручными и особенно перед врагами, коих у него хватало. Мышь перестало трясти, но теперь его глаза намокли.

Безумный воевал с картелями, с мексиканской армией, c DEA, с национальной гвардией США, которую Техас и Оклахома отряжали в прерии для противодействия курьерам Лос-Сетас. Он противостоял даже наемникам из «Трипл Кэнопи», которых периодически нанимали федеральные власти. Эль Лока приобрел реноме жестокого убийцы и безбашенного наркодельца.

Мало кто видел его таким, каким он выглядел сейчас — беззащитным и слабым. Никто, кроме Рикардо. Никто, кроме сына, не знал, как выглядел скелет в шкафу Артуро Десена по прозвищу Эль Лока. Только Мышь знал, что этот скелет лежит сейчас за гранитной плитой, увенчанной мраморным изваянием его матери.

…Это случилось двадцать четыре года назад, когда Рикардо было всего девять. Мальчик спрятался в щель, словно мышь в норку. В скромном доме из фанеры, которую мог себе позволить начинающий наркоторговец, была на хранении лишь пара унций кокаина. Но за нее Артуро Десену упекли