Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

как быстро и без лишних ртов переоформить долю в отеле бывшего патрона на себя. Там же, на побережье, у него имелась небольшая по меркам крупных наркоторговцев вилла из розового туфа в марокканском стиле с балкончиками, орнаментом на фасаде, верандой в виде ротонды и мраморным фонтанчиком, увенчанным статуей обнаженной Венеры.

В сравнении с домом Эль Лока вилла Темного выглядела халупой. Она была намного меньше по размерам, нежели эта фешенебельная резиденция, представляющая собой особняк с колоннами и анфиладами в неоклассическом стиле и латифундию в тысячу акров. Столь кичливая роскошь не могла не вызывать зависти. Заполучить это богатство для Темного было принципиальным вопросом.

— Не думай о грызунах! — пошутил Лопес, вызвав улыбку на загорелом лице соучастника «переворота». — Безумный еще дышит. Но после его неминуемой скоропостижной смерти от руки такого же сумасшедшего за колючкой, я думаю, Мышь долго не протянет. И угодит в мышеловку. А мы преспокойно и справедливо разделим виллу Безумного в Тамаулипасе и его ранчо у границы. И, конечно же, этот дворец, достойный истинного короля!

Эль Морено резко напрягся, изменившись в лице. Его глаза забегали.

— И этот дворец? Ты собираешься его делить? И кто же, по-твоему, истинный король? — привстал с кресла Темный. — И как же ты собираешься его поделить? По справедливости? Это как? Неужто поровну и без учета интересов твоих новых друзей из Синалоа? Они твоя охрана или твой конвой?!

— Нужно все согласовать. Без них не получится. Ведь и сейчас, братец, мы окружены головорезами со стороны. Ты оказался жаден и недальновиден, Темный. И глуп! Ты же мог заплатить и нанять местных… Но ты этого не сделал! — Лопес кивнул в сторону охраняющих их обоих бандитов с татуировками на шеях и предплечьях.

Один из них подошел к Темному сзади и оставил его в плетеной качалке навсегда, произведя выстрел в затылок из пистолета с глушителем. Сопровождавших Темного двоих личных секьюрити ликвидировали на парковке минутой раньше.

Лопес встал и, подойдя к приговоренному им приятелю, зашипел на новоиспеченного покойника:

— Ты сам всегда имел делишки на стороне! И получил за свою жадность. Ты такой же, как Эль Лока! Никто не станет горевать о тебе и о Безумном. И вот! Теперь не нужно ничего делить! Тебя ведь нет!

Это все мое. Синалоа не против. Все решено! Я и есть истинный король! Потому что готов на компромиссы! Это политика! Куда тебе! Я неприкасаем! У меня есть то, что меня охраняет, мой иммунитет от смерти, у меня дорожная карта и оставшиеся связи с пограничным контролем, с таможней. Это моя страховка. А ты — разменная монета! А это никакой не конвой! Я просто меняю силовой блок, преторианскую гвардию. Иорданского короля охраняют чеченцы! Алавитского Асада охраняли русские! Пусть теперь хоть кто-нибудь подступится ко мне, когда меня охраняет три десятка сальвадорцев! Люди, верные Безумному, останутся на улицах и после его смерти. Они не дали бы мне править. Тактический союз просто необходим. Я сделал все верно!

Глава 12

Скелет

Вернемся в склеп. Лопес, устроивший экзекуцию над другим подручным Безумного, коего Эль Лока хоть и подозревал в измене, но готов был пощадить, не мог предположить, что замышляет босс.

Эль Локу вообще было трудно просчитать. Он был слишком осторожен и предусмотрителен. Терри Бойл ерзал в микроавтобусе, не понимая, как так вышло, что прослушка не работала. Он только мотал головой, глядя с упреком на подчиненных, которые не учли, что склеп мог иметь секреты и вмонтированное оборудование в стенах.

А ведь он и сам мог догадаться, что человек уровня Эль Локи мог заранее снабдить фамильный пантеон мертвецов глушилками РЭБ. Ведь у него в друзьях значился тот самый Марк Моралес, у которого всякого добра хватало. Причем самого передового и прямо с оружейных складов Пентагона.

Однако, прерывать рандеву Бойл не осмелился — на кону стояло слишком много. Риск был оправдан. И все же он посмотрел на часы и принял решение дать им еще минут десять, не более.

— Он койот, сынок, а ты — всего лишь мышь, серая мышь. Но это и есть твое конкурентное преимущество… Лопес не ждет от тебя подвоха и уверен в своей неуязвимости… — Безумный тяжело дышал, не опуская веки и зажигая свечи в нишах между пилястрами из каррарского мрамора. В одной из этих ниш действительно стояла портативная глушилка, которую он включил перед тем, как начал разговор.

При тусклом свете лампад отпущенный ненадолго из тюрьмы «Альтиплано» — важный сиделец, коего мистер Терри Бойл из ЦРУ опрометчиво посчитал завербованным — выглядел как смотритель загробного мира. Он вписался в мрачный интерьер фешенебельного склепа, словно седой и небритый пилигрим со спадающими на плечи жидкими волосами, блуждающий в кладбищенских сумерках.

Проводник в Преисподней Вергилий не испугал бы Безумного, демонстрируя круги ада, описанные Данте. В этом бурлящем багровом водовороте Эль Лока не тонул и не захлебывался кровью. Он питал эту воображаемую конструкцию реальным топливом, и крутилась она благодаря таким, как он.

Да, тайная встреча с сыном проходила под присмотром американских и мексиканских спецслужб. Но они не извлекли от этого пользы. Все секреты остались в этих стенах.

Здесь, внутри пантеона с останками не самой праведной семьи, царила мертвая тишина, она была способна поглотить все произнесенные слова и растворить дрожащее эхо. Оно отражалось от стен с потрескавшимися фресками синкретического культа смерти, смеси из нестыкующихся ингредиентов — тотемов ацтеков и бюстов христианских святых.

Эль Лока умел хоронить тайны вместе с мертвецами. Он осмыслил каждый шаг, не упуская деталей. В его плане была и кульминация. О ней он хотел поговорить с сыном напоследок, перед тем, как к склепу подъедет автозак, на его руках щелкнут наручники и его повезут обратно, в тюрьму с двориком для прогулок, где по его требованию установят трон.

Перед тем как огорошить сына последней просьбой, Эль Лока то и дело поглядывал на массивную гранитную плиту над могилой любимой жены. Зловещие предметы в виде начищенных до блеска человеческих черепов, инкрустированных стразами, и установленная между колоннами с капителями мраморная Санта Муэрто — статуя женского божества с нимбом и косой, олицетворяющая смерть — служили декорациями к этому разговору отца с сыном. И только она диссонировала с инфернальным окружением — его Эсперанса Десена, чья жизнь оборвалась столь внезапно.

Пожалуй, так оно и было — единственным «добрым изваянием» семейного склепа являлась розовая с прожилками мраморная фигура жены Безумного и матери Рикардо. Полуобнаженная Эсперанса, едва