На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Что же делать?

– Я не знаю, нарвёмся на неприятности. – Юлия Викторовна почувствовала, что не может управлять создавшейся ситуацией, которая грозила сыну унижением, а ей – страхом и бесконечными переживаниями, рухнувшим спокойствием, так прочно осевшим в семье, ставя под вопрос благополучие, и растерянно договорила: – Позвоню отцу. За неявку в худшем случае могут только оштрафовать.

– Не звони, он ничем не поможет, а вот уголовка положительно корячится. Слада узнает – будет презирать. Я возвращаюсь, а ты сдай билет, чтоб деньги не пропали.

– Для тебя Слада свет в окошке, только ты для неё… – Мать замялась, боясь обидеть сына в такую сложную минуту решений. – Скажи честно: почему у вас расстроилась помолвка? У неё кто-то появился?

– Мама, не тяни из меня жилы!

– Слада ничего не узнает, если ты ей сам не скажешь, – мать тяжело вздохнула и мучительно выдавила из себя: – Мы, ей-богу, словно корова на льду, не знаем, куда шагнуть и ноги разъезжаются. Однако тебе надо лететь. Я повторяю: руководство фирмы всё возьмёт на себя. Отец подтвердит.

Юлия Викторовна понимала, что неправа, предлагая медвежью услугу сыну. Но с жуткой действительностью, что он может лишиться жизни, не могла по-матерински согласиться. Заменить родного сына никто не может. Пасть жертвой конфликта при относительном покое общества выше всяких материнских сил. Это совсем не та военная обстановка, какая была в стране в годы самой кровопролитной войны с германским фашизмом. Сравнения мешали понимать истинную угрозу, какую может принести вызревший и загромыхавший орудиями нацизм на Украине. Она не хотела думать о худшем исходе, но если случится непоправимое, то не сможет спокойно жить, не сможет не казнить себя за то, что не уберегла единственного сына, не будет иметь права на прежнюю сытую жизнь, быть успешной в труде, в почёте, отмечать дни рождения, веселиться на праздниках. Острым ножом для неё станут соболезнования сослуживцев, сочувствие и предложенная материальная помощь. Помощь как плата за былую любовь к сыну, что в конечном счете превратится в оскорбление её материнского чувства? Продумав всё это в секунды, она с твердостью повторила:

– Лети, сын, выполняй задание главного инженера, если что, я возьму вину на себя. Руководство – тоже. А там посмотрим.

Она верила с подачи мужа в то, что противостояние долго не протянется, свернётся в этом же году. Оба ошибались, потому что не знали – какие силы там собраны, переоценивая свои возможности, делая выводы с легкостью весеннего скворца, способного в это время подражать пению всех птиц, но забывая их на год. А стоило бы задуматься: могучая ли, несокрушимая ли теперь наша армия, какой была при Советах, после всех передряг, сокращений вооружений, численного состава, училищ, академий, коррупции генералов? Юлия Викторовна не могла со своей кухни или даже рабочего кабинета видеть полный провал Минских соглашений, которые коварно подписывала нормандская четвёрка, затягивая выполнение наработанных мер по урегулированию конфликта, вспыхнувшего на востоке Украины после вооруженной узурпации легитимной и действующей власти, закидав её коктейлями Молотова. Пресса об этих соглашениях писала мало и невнятно, создавалось впечатление непонятной закулисной игры клоунов, в которой она – россиянка – вместе с правительством выглядит обманутой. Казалось, вот-вот здравый смысл у западных воротил возобладает. По существу Юлия Викторовна была далека от политических интриг, не понимала их значения, являясь рядовой гражданкой страны, хотя с высшим образованием, относясь к управленцам. Не её удел. Для неё семейное благополучие – главный ориентир через безупречную службу на стройке, но в данный момент у неё не сработал защитный рефлекс, верное служение более важному господину – государству, который требовал безоговорочного подчинения закону. И с этой минуты из стана послушного она переместилась в стан преступного бунтарства, движущая сила которого есть безоглядная материнская любовь к сыну, мешающая осознать всю глубину проступка, толкающая на эту стёжку своё чадо, обязанного отвечать за себя и свои поступки в полной мере взрослого человека.

Юлия Викторовна, как и остальные матери стройки, предприятий, учреждений города, имеющие взрослых сыновей, далека от понимания необходимости улаживать конфликт огнём войны, даже не хотела понимать, ибо, поняв, она сознательно отправит сына убивать и быть убитым, хотя знала о долге каждого мужчины – защищать Родину. Закон, а не сам человек будет распоряжаться жизнью. Закон, принятый до неё кем-то. Она уверена: матери подписывали его под давлением обстоятельств и общей эйфории мнимого единства народа, закон, позволяющий убивать вопреки главному божескому завету – не убий! Кто же чтит его – основу человеческих отношений! Нас теперь называют оккупантами. Это мы-то, не уничтожившие ни одну нацию или народность, заслонив Европу от монголо-татарского порабощения, сбив спесь с Османской империи, которая теснила европейские страны, особенно на Балканах, мы-то, давшие свободу народам Европы от власти Наполеона, спасшие мир от коричневой чумы и гитлеризма. Не укладывается в голове киевский политический бред, звучащий под аплодисменты разжиревшего Запада, получающего крупные дивиденды от развала Советского Союза.

В голове у Юлии Викторовны, страдалицы-матери, бессознательно крутилось понятие «золотого миллиарда» на земле. Термин, обозначающий концентрацию мировой элиты, которая должна доминировать в мире, потреблять основные ресурсы земли, а остальное человечество должно добывать эти ресурсы, довольствуясь остатками с их стола. И чтобы этих остатков хватало поддерживать жизнь рабов, сокращать рабов очень удобно с помощью войн на всех континентах. Война, развязанная киевской властью после путча против русского народа Донбасса, поддержанная Западом, и есть элемент уничтожения лишнего человечества. Не дай же бог перекинуться этой ненависти через нашу западную границу. Она, доселе счастливая мама, вдруг превратилась в одну из несчастных мам России со своим страхом за жизнь и благополучие сына, и только надежда на хороший исход будет поддерживать силы. Она готова пожертвовать ради этого исхода частью своих сбережений, как жертвовали граждане в ту Великую войну, создавая на собранные деньги колонны танков, эскадрильи самолётов, батареи пушек, собирая посылки на фронт, отрывая продукты от себя. И хотя она привыкла за последние годы к сытости, достатку и даже к роскоши, сможет перейти на режим экономии, только бы это помогло сыну уцелеть и быть здравым.

7

Отпуск у Слады закончился в конце августа. Полная сил и энергии, зарядившись энергией южного неба в альпинистской связке, она вышла на работу в клинику, где студенткой проходила практику хирурга. Забронированное ещё в студенчестве место было охотно предоставлено главным врачом краснодипломной выпускнице университета.

С Вячеславом она также продолжала общаться в