На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Слава, как прозаично звучат твои слова! Впрочем, лирика здесь не нужна. Я очень просто отвечу.

Слада почему-то никогда не думала о том, что когда-нибудь ей придётся отвечать на устаревшее предложение стать женой, даже после намека Геры Бурятина, потому что его бормотание считала нелепостью, и эта глупость сердила. Не думала и теперь, а просто знала свой ответ, если он потребуется. Знала, а ждала ли? В глубине души ждала, потому так легко и просто ответила:

– Я даю тебе свою руку!

Без всякого пафоса и надрыва. Зато она тут же почувствовала своё новое состояние. Оно было определено заранее очень давно. И тем не менее на синие, небесные глаза, в которые Слава любил смотреть до бесконечности, набежала алмазная слеза. Она была крупная, но держалась, не падала. Тогда Слава порывисто встал, шагнул к невесте, она немного откинулась на спинку стула, и он поцелуями осушил эти алмазы. Слада встала, обвила руками его за шею, и их губы слились в жарком и упоительном поцелуе. Проза превратилась в восторг чувств. Всего минуту назад эти два человека были совсем иные. Теперь – самые близкие. Даже предстоящее огромное расстояние не разделит, не разорвёт их души. Теперь всё, что было раньше индивидуальное, становится совместным. Все противоречия на двоих, радости – тоже. Оба стали сильнее, собираясь создать семью. Сладе показалось странным то, что они вместе давным-давно, а семья получается только сейчас, после их обоюдного согласия, что подтвердится документом. Можно без документа. Нет, нельзя. Во все времена верность друг другу подтверждалась документом – записью в церковной книге, и это не формальность, а клятва. Очень большой силы и ответственности!

В конце зала было немноголюдно, но от одного из столиков полетела фраза: «Обнаглела молодежь!» Картинка, конечно, для непосвященного вызывающая, далека от целомудрия. Знай говорящий человек причину такого поведения, пожалуй бы, просто улыбнулся и пожелал молодым людям всего того, чего желают в таком случае. Но никто ничего не знал, а парочка не нуждалась ни в чьей оценке, стояла, прижавшись, друг к другу. Так, замерев, они жили больше минуты, и если бы не заказ, который уж выполнялся официанткой, то могли уйти отсюда в сквер, где постоянно бывали наедине, чтобы до конца насладиться интимным таинством своеобразной помолвки. Тихо стоять у сосны, шептать слова любви, наслаждаться поцелуями, ощущать трепет тел. Легкий стук посуды, поставленной на стол, вернул их в столовую, за стол, на котором уж красовался салат из помидоров, огурчиков, перцев, обильно заправленный зеленью. Есть не хотелось. Они сидели напротив и смотрели друг на друга без всяких мыслей и движений. Им было хорошо и покойно, не хотелось терять этот покой, а продлить его и запомнить навсегда. Предстояло о решении объявить родителям, подать заявление в загс о регистрации брака.

Назавтра события закрутили их вихрем. Кроме объяснения намерений молодых с родителями, похода в загс, Слада сообщила Вячеславу новость о том, что медики формируют добровольческую бригаду врачей, медсестер, санитаров для участия в специальной военной операции, которую направят предположительно в Херсон.

– Слава, я хочу влиться в бригаду в качестве хирурга. Как ты на это смотришь?

– Положительно. Добровольцы имеют право выбирать направление, поэтому в армию вольюсь добровольцем. Моя профессия жутко востребована на фронте.

– Это лучший вариант, – сразу же согласилась Слада. – Я ведь тоже получу статус добровольца.

Первоначальное огорчение от призыва сгладилось, ушло в прошлое, словно неудавшаяся вечеринка. Только родители, особенно мама Егорычева, не могла так быстро смириться с тем, что её единственный сын уходит на войну, где в изобилии ранения, увечья, смерть. Спокойная, размеренная жизнь вдовой женщины вдруг взорвана неожиданными событиями, одно из которых желанное, но не сейчас, как ультиматум, потрясали. И первое, что пришло в голову: торопиться с регистрацией брака не стоит. Впереди непроницаемая завеса неизвестности. Как поступать – дело молодых, но материнское чутье и совет игнорировать нельзя. Как хочется продолжение спокойной жизни, удач и ровных отношений. Во всём: удач на работе, согласия с сыном и будущей невесткой, достатка, радости. Казалось, жизнь налаживается во всех отношениях, но спираль круто завернуло, последовал обрыв. Он выльется в страдания, обычное состояние русского человека, и надежду на всё хорошее в будущем.

Шёл вечерний час второго дня предписания, собрав все душевные силы, ибо замахиваться на судьбоносное решение сына непросто, Светлана Ивановна, невысокая, худощавая, робкая, боясь вспышки раздражения, сказала:

– Слава, может, повременишь с заявлением в загс?

В квартире наблюдался беспорядок. Мобилизованный паковал в рюкзак вещи: смену белья, носки, безопасную бритву с лезвиями, пасту для бритья, пачки туалетного и банного мыла, полотенце, кружку, ложку, охотничий нож в чехле, на неделю в вакуумных упаковках продукты питания, мясные и рыбные консервы. Стояли новые берцы, висели, приобретённые Сладой как подарок и обереги, армейский шлем, камуфляжный костюм. Мать видела: сын методично действует, сосредоточен, как перед прыжком десантуры, и сразу не откликнулся.

– Мама, заявление подано. Отступать не намерен – это судьба.

– Потому и предлагаю не торопиться, что судьба, – печальным просительным тоном сказала она. В широких глазах у неё блестели слёзы. Вячеслав остановил сборы, подошёл к матери, обнял её, прижал к груди. Всегда стройная и ухоженная невысокая фигура отяжелела, лицо, тронутое загаром, посерело и осунулось, в глазах поселилась тревога. Она смотрела на него высокого молящим, просительным взором снизу вверх.

– Мама, не надо напрягать меня и себя. Я надеюсь, что всё будет хорошо. Я раньше с женитьбой не торопился, ты это видела, а теперь пора. Война спрессовала время, фронт заставляет человека быстрее жить.

– Лучше бы время тянулось резиной в ожиданиях блага и счастья. Твоего супружеского счастья, коль его не удалось пронести мне через годы с твоим добрым отцом. Как мне не хочется, чтобы ты убивал себе подобных. Ты знаешь о моём возврате к вере, о той доступности, какую дало новое время. Жизнь налаживается, дефицита ни в чём нет, можно хорошо зарабатывать. И вот сбой! Как хочется дальнейшего покоя и благополучия. Жаль, что ты этого не можешь чувствовать из-за своей молодости.

– Мама, я тоже не хочу никого убивать. Я иду защищать страну. Всё очень серьезно, чем мы думали полгода назад.

– В этом вся соль. Капитал жаждет крови. Человечество нисколько не улучшилось со времён Рима, а стало более жестоким.

– Человека таким создал Всевышний: по образу и подобию своему. Эта библейская фраза мне говорит о многом: