На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

8

База переподготовки воинов принимала пополнение каждый день. Она была копией того тренировочного городка с макетами на стрельбищах, полосами препятствий, траншеями, гимнастическими снарядами, на которой Гера Бурятин в течение года срочной службы доказывал, что он не слон. Толпой и индивидуально сотни раз пробежал, проутюжил на брюхе по-пластунски под колючкой, брал горящие этажи, поначалу в кровь разбивая локти и колени, выкладывался с полной боевой на марш-бросках. Потом это стало для него нормой, и он подсмеивался над молодыми, осеннего призыва, солдатами. Гера пытался взять шефство над салагой, подчиняя его своей воле, вплоть до того, чтобы тот стирал ему носки. Он и в школе тянул слабину над теми, кто мало занимался спортом. У него это получалось запросто – роль играл завоеванный спортивный авторитет.

Год службы пролетел без скрипа. Во второй половине ему присвоили звание младшего сержанта и командование отделением. Но через месяц пьяная самоволка с дракой сорвала с погон лычки, хмурая отсидка на гауптвахте. Уволился рядовым стрелком. И вот он, расслабившись на гражданке за эти четыре года, снова должен был пройти тот марафон подготовки, что проходил. Понимал, взять форму будет гораздо труднее, да возьмёт ли? А надо, ибо там, на передке, под пулями и снарядами, от этого будет зависеть жизнь. Казарма показалась ему после ухоженной и богатой квартиры и дачи тошнотворной. Парень привык к роскоши, чванству за рулем джипа и в который раз обругал укров крепкими словами, но от этого ничто не изменилось, а упадочное настроение усугубилось. Носки придётся стирать самому. Разве этого бугая, что спит рядом, заставишь. Попытаться вон того, сухожилистого, прибывшего несколькими днями позднее. И он попробовал.

– Землячок, что-то у меня в спину вошло, как штык, а носки мои стоят, постирал бы вместе со своими. У меня грошей полные карманы, не так, как у тебя в дырявых. В лавке первачом торгуют, возьми для начала кварту. Обмоем носки и знакомство.

Его звали Димка. Он любил гороховую кашу. Гера терпеть не мог ни тогда, ни тем более сейчас, отдавал Димке, и тот, как проглот, объедался.

– Из уважения один разок сделаю, – согласился тот, – особенно меня вдохновляет самогон-первач. Люблю крепкие напитки.

– Где разок, там и два! Первач, брат, хорош, а без него как-то сумрачно. Правда, на гражданке привык коньяк потягивать. За баранкой джипа он как-то лучше шёл, – хвастливо, как бы между прочим, повествовал Гера, выкладывая парню свои достоинства.

– Как же ты, имея кучу денег, сюда залетел?

– Печальная история, как-нибудь расскажу, если в доверие войдёшь.

Бурятин залетел сюда не орлом, а общипанным гусем. Из Казахстана его выдернула угроза возбуждения уголовного дела за уклонение от мобилизации, штраф. Деньги, власть отца и главного инженера конторы не помогли: слишком засветился. Шило в мешке не утаишь, коли оно вылезло через наушничество «подколодной змеи» из отдела кадров. Вот кого в первую очередь надо было замаслить, засалить, замёдить, а не полагаться на начальство, у которого рыльце часто бывает в пушку. У матери случился психоз. С отцом у неё едва дело не дошло до развода. К счастью, Слада к этому времени ушла, как он выяснил, куда-то на Херсонщину с бригадой медиков и, пожалуй, не знает о том, как он вляпался едва ли не в дерьмо.

Этот самый Дима, согласился было состирнуть носки, вдруг заерепенился от колючего взгляда бугая-соседа, слышавшего короткий диалог.

– Смотри, Бурятин, на войну идёшь. У каждого в руках заряженный «калаш», – спокойно стал отказывать стирку носков Дима.

– Что ты хочешь сказать? – вызверил на него глаза Гера.

– А то, что мы пойдём в атаку, а враги стреляют. Усёк?

– Твоя угроза знаешь чем пахнет?

– При чём тут угроза. Это реальность. Я с тобой наверняка в один взвод не попаду. Ты стрелок, я – разведка. Тащись сам с носками.

Сосед-бугай в это время крутил правой рукой двухпудовую гирю на казарменном помосте со спортивными снарядами, дико заржал в ответ на слова сухопарого Димы. Слух, видимо, оказался отменный, и Гера едва не захлебнулся от злости своей слюной.

Через месяц тренировок роту десантников отправили в Херсон, где оборона трещала из-за нарушенного снабжения, усилившегося натиска нацистов. Массированные артиллерийские обстрелы передовой и города велись из тяжелых орудий, запрещенных международным правом. Но нацисты на это право клали маты с прибором, а также жизни херсонцев, поскольку они стали чужими, проголосовав на референдуме за вхождение в состав России. Бурятин там, как и все остальные солдаты, ходил по тонкому льду опасности. В середине октября этот лед треснул под ногами у Геры, как и у всей группировки, и она готовилась к эвакуации на левый берег Днепра, за оборонительную «Линию Суровикина».

Связь с семьей на некоторое время была прервана из-за травматической обстановки херсонской группировки войск, но Гера неожиданно ощутил материнскую заботу богатейшей посылкой, и не одной, как он предполагает, поскольку его перевели в хозвзвод полка в качестве водителя. Гера не скрывал, что у него родители богатенькие буратинчики, это подтверждалось тем, что небрежно сорил деньгами с первых дней пребывания на базе переподготовки. Россыпь посылок тянулась из дому и достигла начхоза полка. Тот и взял щедрого солдата под свою опеку. Через начхоза Гера стал иметь контакт с домом и выяснил, что Слада находится в Херсонском госпитале. Это обрадовало, но огорчило, что и его смертельный соперник тоже здесь. Более того, воюет в том же полку, что и Бурятин. Глядишь, по примеру злоязычного Димы сообразится какое-нибудь коварство в адрес ненавистного человека. Война спишет всё.

9

Егорычев первый узнал о награждении орденом Мужества сержанта Бугаева Владимира Анисимовича. В наградной кратко сказано, как гвардеец из гранатомёта уничтожил боевую машину пехоты вместе с находящимися внутри солдатами, подорвал из этого же гранатомёта гаубицу, идущую на позицию, а его ребята из отделения добили в тягаче расчёт артиллеристов. Ответным огнём Бугаев был тяжело ранен. Бугаев – уроженец Красноярского края, Сухобузимского района.

– Это же Вовка, мой кореш, каптёрщик! – воскликнул Егорычев, дочитав электронную информацию из штаба дивизии, – год рождения совпадает. Он!

В тесном помещении связи, напичканной компьютерами и другой аппаратурой, кроме него, находился лейтенант Гладышев и малознакомые связисты. Егорычев очень быстро притёрся к лейтенанту, который руководил работой операторов штаба полка и сам показывал прекрасные знания программиста, досконально зная возможности компьютера. Выглядел он слишком молодо, этакий безусый русоволосый парень в форме и с погонами на покатых крепких плечах, с крепкими мускулистыми