На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

11

Что думает солдат-гвардеец, идя на штурм вражеского опорника или когда отбивает атаку? Думает о том, что он сильнее духом и удачливее, хотя не факт, что лучше врага подготовлен физически и профессионально, оснащен защитными средствами и вооружен? Можно допустить, что удачливее, что тоже не всегда факт. Полагаться можно только на тот дух и смекалку, что есть в человеке, идущем на правое дело. Они делают бойца менее уязвимым, но победоноснее, с ощущением того, что непременно выполнит поставленную задачу в этой индивидуальной схватке, а также в последующей. Отсюда сознание долга у него возрастает, и он считает себя героем, что зачастую ложно, попадая на крючок ошибочной самоуверенности, несущей либо ранение, либо смерть.

С таким же настроением думает о себе украинский спецназовец, закаленный тренировками на натовском полигоне, по натовским инструкциям под надзором иностранных инструкторов. Таковых в рядах вооруженных сил Украины со дня государственного переворота в Киеве большинство, тоже сознающих своё правое дело. Из них сформированы националистические батальоны как одна из ударных и карательных сил, насчитывающих более десяти подразделений. Все они прекрасно мотивированы тем, что защищают от вторжения русских землю своих предков, свободу и независимость. Давно забыто, а возможно, и не зная, что предки воющих сторон вместе дрались с татарами, шведами, поляками, французами, немцами, турками, защищая эту свою землю, семьи и независимость одной и той же страны, поделенную век назад на национальные республики с наперед заложенными национальными распрями. Так и хочется снять шапку великому государю Ивану Васильевичу, прозванному Грозным за окончательное собирание русских земель, утверждение единовластия как прочного фундамента государственности во все времена.

Эти противоположные чувства нисколько не слабеют, а может быть, утверждаются, ибо часто можно увидеть, как прекрасно экипированы солдаты из нацбатов «Азова», «Днепра», «Правого сектора». «Хай приходют, мы их встретим лаской», зубоскалят украинские воины в эфире. В голосе звучат не только уверенность и сила, но и едкая насмешка. Сила, конечно, есть, она вытекает из европейской оснастки и вооружения, хорошо откормленного и оплаченного солдата и офицера. Победить такого упёртого врага весьма сложно.

«Надо быть объективным, не поддаваться голосу ложного превосходства, – давал полковник Иванов правильную оценку врагу всегда, а тем более теперь, возвращаясь после совещания в свое расположение. – Зачастую мы принижаем врага и напарываемся на его кинжал. Воюем с хромоногой разведкой и связью».

От пасмурных мыслей полковника отвлёк его водитель, весьма сдержанный средних лет контрактник, предусмотрительный, заботливый и аккуратный.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос?

– Слушаю.

– Правда, что нам скоро на левый берег, за «зубы дракона» садиться?

– Откуда вы взяли о «зубах дракона», сержант?

– Солдаты говорят. Два ряда надолбов тянутся на десятки километров. Наши парни, отрабатывая навыки запуска дронов в сторону Днепра, видели новую линию обороны.

– Я о них слышал месяц назад, помалкивал, а сегодня совещание у комдива меня подстегнуло уточнить: насколько слухи правдивы? – сказал адъютант. – Подтверждаются.

Полковник усмехнулся, повернулся к своему адъютанту, старшему лейтенанту, белобрысому сибиряку, и с долей иронии сказал:

– Никак старое доброе сарафанное радио возвращается?

– Не столь и сарафанное, товарищ полковник, при современных средствах связи и наблюдения такую стройку не скроешь. О ней знают даже пленные, которых задрал Бугаев, – сказал адъютант.

– Откуда вам известно?

– В палате с Бугаевым лежит мой земляк. В прошлый приезд в Херсон с вашего разрешения я подбросил парням добрый пакет фруктов. Спросил о Бугаеве? Он мне сказал, что сибиряк мало пленному отвалил, что этот раненый Высочин говорил, кроме всего прочего, то, что скоро нас попрут отсюда за линию Суровикина. Это взбесило нашего кавалера.

– Что ж, подобные тонкости раскрывают психологию воюющего человека наиболее ярко. Не будь он на костылях, я бы ему выходки не простил.

– Бугаев травму пленному нанес случайно. В припадке ярости он хотел только прервать лечение.

– Стойка упала от несдержанного натиска Бугаева и разбила бровь пленному. Как вы считаете, сержант, виновен наш человек? – решил получить беспристрастное мнение Иванов у водителя.

– По мне, товарищ полковник, кавалер ордена Мужества поступил опрометчиво, но верно. Ничего с той бровью у пленного не случится, а наука останется.

– Опрометчиво, но верно, – повторил полковник, с удивлением хмыкнув, и подумал о водителе: «Философ».

Командирский вездеход свернул с асфальта на просёлочную разбитую дорогу в опускающихся сумерках, водитель маскировочные фары пока не включал и всё внимание сосредоточил на вождении. Офицеры тоже смолкли, предаваясь каждый своим думам.

В данный момент Иванов думал о своей семье. С дочерью всё благополучно, родила и живёт с родителями мужа. Сам зять Валерий настоял на переводе его как капитана-речника на Дон, чтобы доставлять на баржах военные грузы, поскольку он не может отделить себя от войны. Просьбу его удовлетворили, и он недавно прибыл с караваном судов в Ростов-на-Дону. Об этом Иванову сообщила жена. У Валерия планы перевезти к нам и жену с ребенком, жить пока будут со мной, квартира позволяет.

Федор Иванович сердцем принял хорошую новость, одобрил действия и намерения зятя. А вот сама Надя изрядно напрягла мужа просьбой: устроить её в санбат медсестрой, поскольку имеет неоконченное медицинское образование – медсестры. Есть даже документ. Надя осведомлена о том, что медиков на фронте, как и во всей стране, нехватка. Она пройдёт курсы переподготовки и вольётся в действующую армию. Лучше всего в Херсонщине. Она согласна даже пойти трудиться санитаркой, но чтобы быть поближе к мужу.

Если откровенно, мысль нормальная, житейская. Они оба в старики себя не записывали. Может прерваться связь с сыном, который занимается, вопреки отцовскому желанию, торговлей. Мать с сыном на постоянной связи, знает о его жизни все мелочи, если попадёт в санбат или госпиталь, информация прервётся. Но не это главное, на почве избранной специальности-товароведа между отцом и сыном вспыхивали перепалки. Сын заявлял, что хочет заниматься торговым бизнесом, жить достойно, не заглядывать в тощий кошелек перед каждой получкой, а диктовать бытовухе свои условия бизнесмена. При этом быть честным перед гражданами, платить налоги и всё такое прочее. В прочее входили: подарок сестре на свадьбу нового японского седана, строительство особняка под родным Красноярском, покупка двух квартир в городах европейской России. Сын подавал мысль нацелиться на выполнение военных заказов, что Иванов категорически отверг, и упросил его не путаться с генералами, занимающимися снабжением армии, поскольку в их адрес страшно много нареканий. Например, все с той же экипировкой мобилизованных солдат, вынужденных одевать и обувать себя вплоть до приобретения бронежилетов, чтобы