Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

Именно в такой атмосфере были назначены выборы на ноябрь. На этот раз, в отличие от 1931 года, левые подошли к выборам в состоянии раздрая. Правым же, наоборот, удалось организовать общую и в целом наступательную кампанию. Хиль Роблес только что вернулся с нацистского митинга в Нюрнберге и, похоже, пребывал под сильным впечатлением от увиденного. И действительно, избирательная кампания СЭДА показала, что Хиль Роблес хорошо усвоил уроки. Решив победить любой ценой, избирательный комитет СЭДА принял решение о создании единого антимарксистского контрреволюционного фронта. Таким образом СЭДА не испытывала никаких угрызений совести, согласившись пойти на выборы в коалиции с «катастрофистскими» группами, такими как «Испанское обновление» и карлисты, или – в других областях – с циничными и коррумпированными радикалами.

На избирательную кампанию правых были потрачены огромные суммы денег. Избирательный фонд СЭДА был огромным, в него стекались щедрые пожертвования от состоятельных людей, таких как Хуан Марч, миллионер и враг Республики. Кульминацией кампании СЭДА стала речь, произнесенная в Мадриде Хилем Роблесом. Сам выбранный им тон уже должен был заставить левых задуматься о том, что будет означать для них победа этой партии:

Мы должны отвоевать Испанию… Мы должны дать Испании истинное единство, новый дух, тоталитарное государство… Необходимо победить социализм – сейчас и навсегда. Мы должны основать новое государство, очистить отечество от иудействующих масонов… Мы должны перейти к новому государству, а это предполагает определенные обязанности и готовность к жертвам. И пусть нам придется пролить кровь!.. Нам нужна полная власть, и именно ее мы требуем… Чтобы реализовать этот идеал, мы не собираемся тратить время на архаичные формы. Демократия – не цель, но лишь средство завоевания нового государства. Когда придет время, парламент либо подчинится, либо мы его уничтожим.

Социалисты, решившие участвовать в выборах самостоятельно, и близко не смогли сравняться по масштабу пропагандистской кампании с той, что развернули правые. Хиль Роблес доминировал в кампании правой коалиции, как Ларго Кабальеро – в кампании социалистов, зеркально отражая радикальный экстремизм своего оппонента. Заявляя, что лишь диктатура пролетариата в состоянии осуществить необходимое экономическое разоружение буржуазии, он порадовал своих сторонников, но настроил против себя правых и снабдил их оправданием для выбранной – и без того агрессивной – позиции.

Аргументы умеренного Индалесио Прието о том, что ИСРП должна сохранить свой избирательный альянс с левыми республиканцами, были отвергнуты более радикальными элементами партии во главе с Ларго Кабальеро. Навязывать им решение действовать в одиночку было безответственно. Они одновременно обвиняли левых республиканцев во всех недостатках Республики и самонадеянно предполагали, что все голоса, отданные в 1931 году за победоносную республиканско-социалистическую коалицию, останутся за ИСРП. В действительности же та коалиция объединяла широкий спектр избирателей – от средних классов до анархистов. Теперь радикалы ушли вправо, а враждебность анархистов к Республике после Касас-Вьехаса гарантировала, что они не станут участвовать в выборах. Социалисты совершали фатальную тактическую ошибку. В рамках действующего избирательного законодательства, благоприятствующего коалициям, а также с учетом готовности СЭДА заключать альянсы, социалистам для избрания депутата требовалось в два раза больше голосов, чем правым. Результаты выборов принесли горькое разочарование социалистам, которым досталось всего пятьдесят восемь мест. На местах СЭДА и радикалы заключали сделки с целью воспользоваться возможностями избирательного закона, и в итоге обе партии получили 115 и 104 депутатских мандата соответственно. Правые восстановили контроль над государственным аппаратом. Они, не колеблясь, намеревались использовать все рычаги, чтобы демонтировать все реформы предыдущих двух лет. Однако в те годы выросли ожидания – и ответом народа на стремление правых заставить стрелки часов идти вспять, чтобы вернуться к ситуации до 1931 года, мог быть лишь всплеск ярости и гнева.

Глава 3

Противостояние и заговор, 1934–1936

На протяжении последующего периода – которому предстояло войти в историю под названием «черное двухлетие» – испанская политика была резко поляризована. В результате выборов в ноябре 1933 года к власти пришли правые, решившие отомстить за те обиды и унижения, которые, по их мнению, они претерпели в период Учредительных кортесов. Это сделало конфликт неизбежным, поскольку, если рабочие и крестьяне были доведены до отчаяния тем, насколько реформы 1931–1932 годов не соответствовали их ожиданиям, настроенное на уничтожение этих реформ правительство могло лишь подтолкнуть их на путь насилия. В конце 1933 года 12% рабочей силы Испании были безработными, а на юге эти показатели приближались к одной пятой части. Работодатели и землевладельцы праздновали победу – урезая зарплаты, увольняя рабочих, выселяя арендаторов и повышая арендную плату. Еще до того, как новое правительство пришло к власти, трудовое законодательство откровенно игнорировалось.

Возмущению социалистов не было предела. Решающей причиной их поражения на выборах стала их собственная тактическая ошибка, состоявшая в том, что они не объединились с республиканцами. Однако ИСРП пребывала в убеждении, что выборы подтасованы. На юге у них были веские основания полагать, что их обманули, лишив мест, благодаря власти касиков над голодающими батраками. В сельских районах с высоким уровнем безработицы было легко получить голоса, пообещав рабочие места или пригрозив увольнением. Вооруженные головорезы, нанятые касиками, не давали социалистам выступать на некоторых митингах и угрожающе выстраивались в день выборов рядом со стеклянными урнами для голосования. В Испании в целом полтора миллиона голосов ИСРП принесли ей 58 мест в Кортесах, тогда как 800 000 голосов радикалов обернулись призом в 104 места. Согласно подсчетам, проведенным ИСРП, объединенные партии правых в совокупности получили 3 345 504 голоса и, соответственно, 212 мест – по цене в 15 780 голосов за депутатский мандат, в то время как разобщенные левые получили 3 375 432 голоса и только 99 мест, обошедшиеся им в 34 095 голосов за каждое место. В некоторых районах юга – например, в Бадахосе, Кордове и Малаге – перевес правых был достаточно мал, и злоупотребления могли сыграть решающую роль. Озлобленность рядовых членов партий из-за циничного союза радикалов с СЭДА и несправедливого проигрыша на выборах быстро сменилась разочарованием из-за беспрепятственного наступления работодателей. Народное возмущение было еще сильнее из-за сдержанности и самоограничения, которыми характеризовалась политика социалистов в период между 1931 и 1933 годами. Теперь, откликаясь на поднимавшуюся волну воинственных настроений, социалистическое руководство готово было принять тактику, связанную с революционной риторикой. Их тщетная надежда состояла в том, что им удастся напугать правых, чтобы те обуздали свою воинственность, а также убедить президента Республики Нисето Алькалу Самору назначить новые выборы.

Настолько далеко Алькала Самора не был готов пойти – впрочем, он, по крайней мере, не пригласил Хиля Роблеса сформировать правительство, хотя СЭДА