Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

В твоей квартире мы распили бутылку. А когда вино кончилось, я с некоторым разочарованием осознал, что алкоголь сегодня нигде нельзя купить. Несмотря на это, мы всё равно отправились в путешествие на поиски какого-нибудь маленького магазинчика, не соблюдавшего нормы административного права, за наличный расчёт всё равно отпускавшего покупателям бутылки с акцизными марками.

Путешествие кончилось удачей, к нашему возвращению в твой дом изрядно стемнело. За столиком мы допили вторую бутылку. Я сказал, что устал и очень хочу спать.

Ты уложила меня и ушла переодеваться в ванную. Через минут десять ты открыла дверь и пустила в комнату жёлтую полосу от ламп. Она чуть подсвечивала твою фигуру в ночнушке. Стук нажатия по выключателю. Скрип петли и удар двери. Только тёмный силуэт был мне виден. Ты легла рядом. Я молчал, отвернулся и закрыл глаза, рукой нащупал стену перед собой. Ты прошептала: «Повернись». Я повернулся. «Обними меня». Я обнял тебя. «Целуй меня». Я целовал тебя. И так до самых сновидений мы обнимались, целовались, шептались. Мне казалось, что этот матрас в углу холодной квартиры с открытым окном — единственное настоящее на всём белом свете. А то, что сейчас за окном: лето, праздничные фейерверки и пьяные гуляки — их как будто нет. И ничего нет. Нет никаких забот повседневности. Кроме меня, тебя и квартиры с выключенным светом.

Тем больнее мне было утром осознавать, что уже завтра ты уедешь в Америку и, как я считал тогда, наша история закончится. На прощание мы крепко обнялись, сделали одиночный поцелуй в губы, и я вышел за дверь.

13

Первым делом Снег решил провести в нашей маленькой армии реформы. Теперь у нас было не четыре поста, а целых пять. Пятый пост появился между моим третьим и вторым. Потребность в его наличии Снег осознал, наверное, испытав чувство глубокого одиночества, когда проходил пустой участок в семьдесят метров, который связывал два поста. Я не особо понял эту стратегию. И совсем запутался, когда первый и второй пост объединились и стянулись ближе к бетонной дороге. То есть фактически постов осталось все равно четыре.

Первый пост был самым странным. Они смогли вырыть подобие блиндажа и накрыть его одним накатом брёвен. Блиндаж впоследствии получил название «Пещера драконов».

Как самого востребованного и незаменимого солдата, меня отправили на строительство нового поста. Местный и Тойота хотели устроить мне достойные проводы, но ресурсов для их проведения, к сожалению, не было. Всё, что я получил взамен приданого, это слова: «Мы, если что, рядом».

Боевое слаживание и знакомство с коллективом были мной пропущены. Из имевшихся материалов (одной плащ-палатки и пары квадратных метров плёнки) нашей новой воинской ячейкой был воздвигнут общий шалаш. Только мы окончили стройку, как сразу же приступили к выполнению задач. Лейтенант показал нам участки земли, на которых должны появиться окопчики.

Вместе с одним пацаном я получил сапёрную лопату и площадку для будущего шедевра фортификации. Я старательно начал снимать слой земли. Пацан стоял рядом. Знакомился со мной. Ая с ним.

Звали его Саша. Позывной у него был очень бравый — «Призрак». Естественно, так себя называл только он сам. Саша был наполовину осетин. Я помнил его лицо. Вернее, низенькую фигуру и молодой голос, которому очень не шла борода. На заводе, где мы несколько дней держали оборону, все окликали его Чеченом. Такое военное имя ему было не по душе, хотя некоторой категории людей и казалось, что ему этот позывной очень подходит. Он очень расстраивался, когда его не называли Призраком. Саше было девятнадцать лет. В армии с восемнадцати. Раньше он служил в Ракетных войсках стратегического назначения и возил ядерные боеголовки по разным участкам леса вблизи своей воинской части. На войне Саша был уже третий месяц.

Саше очень нравилось оружие. Он постоянно навешивал на себя несколько автоматов и старался не перемещаться даже на расстояние, равное двадцати метрам по прямой, без всего своего боевого ресурса. У него был обычный автомат Калашникова и, особая гордость, бесшумная ВСС с чёрным корпусом. Он говорил, что если кто её тронет, того он обнулит. Он, в принципе, через каждое предложение обещал кого-то побить, застрелить, заколоть. Неизвестно, что в его желаниях играло главную роль: или молодость, или горячая горская кровь.

Матерился Саша много, и матерился на всех. Его не устраивало, к примеру, что все пьют. Или, что ещё хуже, все неправильно воюют.

Саша неделю пробыл пулемётчиком и более всего скучал по своему пулемёту Калашникова со сломанным предохранителем.

Несколько позже Саша произвёл обмен с ребятами из другого полка. Свою ВСС он обменял на снайперскую винтовку Драгунова, цинк патронов к ней, сухпаек и ящик консервов. Стрелять из СВД он, понятное дело, не умел. Никогда не учился снайперскому делу. Но винтовкой своей гордился и таскал её всюду с собой. Так он получил новый позывной: «Саша Четыре Ствола».

Мужики со снисхождением относились к странностям Саши. Старались его терпеть и не допускать конфликтных ситуаций. Хотя всех очень смущали постоянные угрозы кого-то убить, побить, прирезать. Да и как работник он оставлял желать лучшего. Даже такой бедовый копатель, как я, углублял за час окоп на несколько штыков. Саша же за час еле снимал первый слой травы.

Я прекрасно помню, как вечером, когда все отправлялись по очереди спать или выходить на ночные посты, Саша залез в окоп, сказав, что там меньше дует ветер. В два часа ночи меня разбудили и сказали, что моя очередь дежурить. Моим напарником по караулу был Саша. Я медленно подошёл к окопу и попытался его разбудить. Саша разразился страшной матерщиной и сказал, что дежурит. Из окопа. На деле он просто спал. И словами убедить его добросовестно нести службу у меня не получилось.

Во время прополки первых окопов на этом участке посадки почти всю работу делал я, а не он.

Как раз во время первых дней на новом посту враги впервые отработали по нашей посадке реактивными системами залпового огня. Мы все залегли под деревьями, пока над нами с булькающим звуком раскрывались снаряды. Мы не поняли, что это было. Пришел Снег. Сказал, что нас обстреляли белым фосфором, но к нашему везению, его сдуло ветром. Снег сказал, что в случае повторного применения такого типа боеприпасов противником следует спрятаться под крышу. Применение фосфора было запрещено Женевской конвенцией. К сожалению, столица Швейцарии слишком далеко от Украины.

14

В новом нашем коллективе