Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

неплохо защищавшая от холода и дождя конструкция. Тойота часто сидел на самодельном топчане из хвороста и палой листвы в своём шалашике — разговаривал со всеми. В одном из разговоров, где все перечисляли, чего нам в таких условиях не хватает, Тойота сказал: «У меня руки соскучились по книжке». Я тогда его сильно зауважал. Меня покорило и само желание читать книги на войне, и то, какими нежными словами он это желание выразил.

Тойота продолжал говорить, что старшим быть не хочет, однако они вместе с Местным сформулировали планы на неделю вперёд, в частности, решили, что нужно строить блиндаж. Местный сказал, что ранение Пива, трёхсотые на лесопосадках позади и впереди от нас немного пугают его. Без надёжного укрытия нас в один момент могут уничтожить.

Ещё до того, как мы прибыли на Безымянную посадку, тут успели поработать военные экскаваторы. Они вырыли бесполезные окопы в поле и две ямы внутри лесопосадки. Тойота осмотрел одну ямку и сказал: «Тут будет наш блиндаж».

Только рассветало, мы принимались за яму, подкапывали вход, равняли стенки и углубляли. Лопат было всего две. На весь взвод в двадцать пять человек. Их раздобыли в деревне, находящейся в паре километров от нас. Соответственно, копали мы по очереди. И так уж получалось, что когда за лопату брался я, то копка моя была медленнее, чем у мужиков, и качественно хуже. Тойота относился ко мне снисходительно. По-доброму усмехался, говорил, что я белоручка, неумеха и напоминаю ему его сына. Он брал лопату из моих рук и показывал, как правильно надо копать. Увлекался работой и лопату мне не возвращал.

Я думал, что в деле перетаскивания брёвен с дороги, которым мы занимались каждое утро, я окажусь незаменим. Однако выяснилось, что я был выше всех своих товарищей, и со мной это было очень неудобное и болезненное занятие. Особо тяжёлое для моей спины.

Относительно двух сушек и трети баночки паштета были пройдены стадии отрицания, гнева, торга и принятия, которое в дальнейшем вылилось в желание заняться самостоятельным поиском продуктов, воды и материалов для улучшения жилищных условий. Наступило понимание, что пока что никто нас ничем обеспечивать не будет. На нашем посту более всех был возмущён Местный. Он, вместе с уже отметившимся в пеших путешествиях Киллером, каждое утро пускался в походы до ближайшей деревни. Они возвращались всегда с добычей: лук, картошечка, бутылки с водой из ручья, плёнка и мешковина.

Но был у этой двойки и особый интерес. Где-то в деревне проживала бабка с самогонным аппаратом. За небольшое денежное вознаграждение она отдавала в руки Киллера пластиковую бутыль с жидкостью жёлтого цвета.

Ближе к вечеру Местный из принесённых им припасов готовил ужин в котелке. Несмотря на скудость ресурсов, у него получалась превосходная каша из топора. Пока где-то вдалеке работал вражеский миномёт, мы вставали в полукруг возле костра. Ложками, ножами и вилками забирали пищу из общего котла и обсуждали что-то мирное. На закате дня на земляной скатерти появлялась и бутыль с жёлтым самогоном. Мужики наливали себе по половине стакана и закусывали картошкой и дольками лука. Местный рассказывал, что до командировки так же, как и Тойота, служил в Воздушно-космических силах, и по должности был заведующим склада элементов противопожарной безопасности. Проще говоря, вёл учёт и выдачу огнетушителей, топоров и лопат. В эту командировку он не хотел отправляться.

Пили мужики умеренно. Как объяснял Тойота, чтобы сбросить стресс в конце дня. Полстакана самогонки не приводили к конфликтам, не понижали боеготовности и совсем уж не влияли на качество ночного несения службы на посту.

По характеру Местный был спокойным, улыбчивым и лёгким. Он никогда не повышал голос, даже при общении с командирами сохранял какую-то непосредственность и наивность. Из всех событий и происшествий он был способен извлечь пользу, и не только для себя, а и для окружающих людей.

В Местном была некоторая предприимчивость, он был очень хозяйственным, и меня удивляло, как он старался среди лесопосадки, где все грязные, небритые, вонючие, где не очень большие запасы воды, помыться и постираться. За растрату ценного ресурса никто и слова сказать ему не мог, ведь Местный сам носил воду. Местный явно уважал себя и даже в условиях жёстких ограничений старался создать комфорт. Мы все были тогда больше похожи не на русских солдат, а на румынских военнопленных, о чём охотно шутили. Если бы не постоянный невроз и стресс, мы бы, наверное, страдали от голода, болезней, низкого уровня гигиены и дискомфорта. А так голод, недостаток воды и тепла были лишь некоторыми из сотни факторов, почему нам тяжело.

Позднее, когда мы проходились с Местным по заброшенным позициям других подразделений, я обратил внимание, с каким изяществом он находил добычу. Глаз обывателя, например, мой, не способен был увидеть мест для хранения таких сокровищ, как пакетики кофе, сахара, несессеры с мыльными принадлежностями. Местный с лёгкостью обнаруживал подобные тайники. Когда мы вместе с ним ходили по позициям сбежавшей бригады, он вышел с целым мешком добычи. Среди прочего им были найдены духи, наушники, зарядные блоки и даже механические часы.

Эта особенность Местного, а также его сговорчивость с гражданским населением и была, как мне казалось, причиной такого необычного позывного. Однако, когда я напрямую спросил его, почему же он «Местный», то получил неожиданный ответ: «Имя у меня Толик. Присказка такая есть: „Толик, местный алкоголик Меня так ещё до войны на службе в шутку называли».

Своё скудное имущество солдата в походе Местный всегда бережно хранил и преумножал. Они с Тойотой каждодневно ближе к вечеру садились и делали из разобщенных элементов разгрузки новые подсумки и возились со своими автоматами, желая увеличить эффективность использования оружия. Будь то чистка или же простое регулирование ремня на автомате. Местный немногим был моложе Тойоты, но это внимание к мелочам и попытка себя занять подобными трудами сближали их.

Вечером мы сидели у костра и заваривали в котелке чай. Потом разливали его из котелков по кружкам и начинали беседы. Во время одного чаепития Местный сказал, что пока мы были в Харьковской области, часто приходилось просить у мирных жителей еду, воду или, к примеру, лопаты. Но после того, как мы обманули этих жителей, бросили их, разве к нам будет доверие? Ведь наверняка найдутся чуткие соседи, которые скажут украинским силовикам, что к такому-то гражданину ходили российские солдаты, и тот давал им еду и лопаты. Силовики проведут с ними беседу. Может, после неё он даже останется жив. Но Местный подытожил: если