Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

Я попытался из веточек соорудить себе шалаш в небольшой выемке в земле. Пока до заката оставался час, мы развели костёр и доели остатки сухого пайка, который был у мужиков в рюкзаках и вещмешках. Как стемнело, я залез в свой шалашик. Я лёг на расстеленный бронежилет, под голову положил каску. Заправил штаны в носки, укрылся капюшоном, поднял воротник до уровня носа и старался дышать внутрь кителя, чтобы своим теплом себя протопить. Перчатки свои я оставил в Харьковской области. Привычно обнимал сам себя, пытаясь увеличить теплоотдачу и используя как источник обогрева лишь свой организм.

Больше всего, наверное, помогало самовнушение. Хоть дул сильный и холодный ветер, хоть ночь крыла землю, хоть почва уже сама чувствовала октябрь и остывала от летнего тепла, я думал, что мне не холодно. Представлял, что лежу на кровати. Обнимаю тёплую тебя. В этом видении я закрыл окно, которое ты любишь оставлять открытым, даже если на улице очень холодно. Мне было спокойно, и я не замечал прохлады, когда такие картины рисовались в моем воображении.

Как я уже сказал, первоначально старшим нашего взвода был Пиво. Ему на вид было чуть за сорок, он в первое же моё пробуждение оправдал свой позывной: открыв глаза, я увидел мужиков около костра, среди которых громче всех голосил охмелевший Пиво. Поскольку всё тело моё дрожало, первой моей реакций было двигаться в сторону источника тепла. Я встал рядом с костром и принимал на себя его жар. Пиво явно был сильно пьян. В его железной кружке переливалась водка, наличие которой он постоянно проверял косящим взглядом. Тот факт, что я проснулся, вызвал в нём небольшой приступ высокомерия. Он предложил мне водки. Я отказался. Пиво сразу же упрекнул меня в том, что я, наверное, только всякие коктейльчики пью, а не водку, как настоящий мужик. Данила тем временем бубнил что-то Тойоте на ухо. Переживал за нетрезвый вид Пива.

Тойота, Старлей, Местный и Пиво чокнулись. Выпили. Затем Пиво стал расспрашивать меня о том, зачем я сюда пришёл. Критиковал меня за то, что и так скудные запасы воды я тратил на концентрат из сухого пайка. В этот раз его осадил спокойный Тойота. Он сказал: «Отстань ты уже от пацана».

Нас с Данилой оставили стоять на посту до утра. Он мне рассказал, откуда на позиции появился алкоголь: какой-то молодой парень с четвёртого поста и Киллер со второго пошли вечером на поиски магазина. Несколько бутылок газированной воды и пара водки — вся их добыча. Как оставшийся за старшего, Пиво решил конфисковать у своих подчинённых алкоголь, для профилактики чрезвычайных происшествий.

Утром Пиво протрезвел. Когда мы стояли всем постом и обговаривали некоторые бытовые вопросы, он даже извинился передо мной. Как я понял, Пиво когда-то давно был контрактником. Затем ушёл из армии. После начала войны он принял решение вернуться к армейской службе. Несколько месяцев он уже находился на фронте и был процежен через сито боёв, отступлений и обстрелов.

Когда приезжал комбат и беседовал с нашим старшим, Пиво неохотно принимал участие в этих разговорах и искренне не понимал, почему ему выпала тяжкая доля управленца.

Сложнее всего ему давалось донесение до личного состава наших задач и объяснение того, что с нами происходит. К примеру, на следующий день после новоселья в лесопосадке нам из еды привезли несколько коробок, в которых были сушки и паштет. На первом посту математически подсчитали количество продуктов и количество людей в посадке. Выходило: на одного человека две сушки и треть банки паштета. Воды, соответственно, в принципе не привезли. У многих возникал вопрос по поводу такого обеспечения — это шутка? Естественно, люди задавали такой вопрос старшему. Ответить на него он не мог. Но зато смог добавить одну фразу, после которой количество вопросов лишь возрастало: «Это нам на двое суток».

По посадке быстро разносились слухи. Непонятно откуда в столь изолированный коллектив могли проникать новости из внешнего мира, но у всех на устах были разговоры, что все обозы с провиантом остались в Харьковской области при отступлении и, пока не налажена логистика на новом месте, придётся голодать.

Очень быстро Пиво перестал быть главным в нашем взводе. Буквально в первые дни нашего стояния, когда мы уже почувствовали приближение противника, услышав первые взмахи лопастей вражьих дронов и первые посвисты мин над головой, наш старший получил ранение. Обстреливали соседнюю лесопосадку. Все приняли упор лёжа и старались отдать голову под защиту стволов деревьев. Первоначально Пиво тоже был в упоре лежа. Но когда над нами разнёсся реактивный гул авиации, Пиво привстал и принялся смотреть на самолёты в синем небе. За таким просмотром его и застал шальной осколок восемьдесят второй мины, который одним ударом по животу лишил нас командира и отправил того на госпитальную койку.

Без прежнего старшего почему-то стало спокойнее. Никто не вносил больше сумбур и не злоупотреблял алкоголем на посту. Я держал обиду на Пиво за то, что он не дал мне переехать на четвёртый пост, где жили преимущественно молодые пацаны по девятнадцать лет. Среди них мне было комфортнее, и с ними я мог разговаривать на равных. Пиво мне ответил, что ежели комбат отдал приказ беречь меня как зеницу ока, значит, я буду с мужиками.

Новым старшим негласно стал Тойота. Он хоть отрицал свою головокружительную карьеру от сержанта до целого старшего безымянной посадки на стыках Луганской и Харьковской областей, но большинство поддалось его харизме, обаянию и прислушивалось к тому, что он говорил.

Такой странный позывной Тойота выбрал не сам. Это была какая-то шутка про то, что он с Дальнего Востока. По возрасту он примерно соотносился с Пивом, но перерыв в своей военной карьере не делал и вот уже двадцать лет служил России. В военную командировку его отправили из Воздушно-космических сил. По должности он был как-то связан с обслуживанием военных спутников.

Тойота практически не матерился, разговаривал спокойным тоном, и было сразу видно, что у него в душе равновесие. Очень трудолюбивый, уверенный в себе, его присутствие делало любую ситуацию или место спокойнее. Он рассказывал, что перед армией был гулякой, мог и в запой уйти, и косячком не брезговал. Однако благодаря срочной службе свои прежние грехи он смог оставить в прошлом и успешно встроился в армейскую систему.

Более всего меня поразило, как он смог соорудить из точно таких же веточек и листочков свой шалаш: не в пример моему, это была действительно просторная, надёжная и