Доброволец. Письма не о любви - Кирилл Минин

Первый поход в ближайшую деревню тоже был связан с Соколом. Он сказал, что моя очередь отправиться за водой. Идти до деревни нужно было по бетонной дороге на километр вперёд, повернуть и прошагать ещё два километра. Мы вдвоём вышли утром, когда только рассвело.

Под одинокими деревьями на полпути к дороге был пост ребят с батальона. На въезде в деревню стоял грузовик, посечённый осколками. Он принадлежал нашим миномётчикам и был замечен врагами с воздуха. Враги запустили несколько снарядов с большим разбросом.

К счастью, никто из местных жителей и солдат не пострадал. Лишь одна бабка жаловалась нам на то, что в её сарай прилетело. Говорила, ещё отец её этот сарай строил. Плакала, когда вспоминала сам разрыв снаряда. Лепетала, что если бы она была в огороде в тот момент, то была бы мертва.

После сетований на работу украинской артиллерии и разгильдяйство солдат бабка чуть поменяла тон и успокоилась. Посмотрела на меня. Сказала: «Ты такой молодой…» Моя молодость растрогала её, и она поделилась целой тушей курицы. Бабка сказала, что после последних прилётов электричество в деревне пропало, холодильник перестал работать, а значит, мясо бы всё равно испортилось.

За домом этой бабки был ручей. В нём мы с Соколом набирали воду. Нам не раз рассказывали, что пить воду из колодцев нельзя ни в коем случае, — стоячую воду легко отравить. Якобы десятки взводов, отделений и целых рот погибли от этого. Поэтому все старались набирать проточную воду.

После ручья мы двинулись к улице с заброшенными домами. За ними были огороды с уже подоспевшим урожаем. Мы с Соколом набрали в мешки картошку и лук. Наша добыча была солидной: на двоих мы несли десять литров воды, тушу курицы, запас картошки и лука. Недавно Местный принёс на посадку сковородку, а на брошенных позициях нами была найдена коробка с пачками сливочного масла. Ужин обещал быть сытным и вкусным.

Крайней точкой нашего маршрута был поход к бабке, гнавшей самогон. Дорога к её дому была вся в следах от траков и колёс, видимо, все подразделения в округе обращались к ней за товаром, и многие не брезговали подъезжать к ней прямиком на танках и боевых машинах. Бабка была не очень обаятельной и приятной. У бабки были золотые зубы, и речь её содержала в себе мало чисто русских слов. Это был тот же деревенский суржик, но с большей долей украинских выражений. Странно, что даже в пределах одного села люди обладали разными диалектами и набором слов.

Ходили слухи, что у самогонщицы сын служил в ВСУ Потребителей самогона это не останавливало, и может, некоторым успокоением было то обстоятельство, что отпускала она продукцию за российские рубли.

Ужин в тот вечер действительно вышел славным. Готовил его Жека, земляк Сокола. Закончили чаепитием с относительно свежими пакетами чая, что пережили всего две повторные заварки.

15

Я лёг в тёплый спальник и пребывал в сновидениях до трёх ночи. Ты мне часто тогда снилась. Это неудивительно, ведь перед каждым сном я думал о тебе и просил тебя присниться. Твой образ с чуть размытыми контурами появлялся в ослепительных снах без чёткого сюжета. Я не мог, проснувшись, сказать даже о чём был сон. Главное, что ты была в нём.

Дежурил я обычно с Соколом. Мы первым делом выкуривали одну сигарету на двоих, а затем начинали постепенно готовиться к грядущему дню — искать неподалёку хворост для костра.

Я невзлюбил этот климат. Мне не нравился этот воздух, эта земля. Но меня очень удивили здесь рассветы и закаты. Когда за сбором хвороста я выходил за пределы посадки и перед моими глазами возникал объёмный небосвод с красным кругом на востоке, с которого стекала красная жижа на ватные облака, я, как заворожённый, смотрел на небо и восхищался им. До замирания дыхания.

После окончания дел Сокол садился под дерево и рассказывал о своей жизни. Спокойным, тихим и монотонным голосом он делился историями о работе, жене, ребёнке, о том, сколько у него до войны была зарплата, об увлечениях своего сына. Он гордился им. А мысль о том, что его сын может оказаться здесь, Сокола явно пугала.

Можно сказать, у нас появилась рутина. Утром посты прекращаются, все просыпаются, одна группа отбывает в деревню на поиски материалов, еды и воды, другая остаётся копать основы для грядущих блиндажей и окопов. Кстати говоря, к нашей радости, Снег привёз нам нормальные лопаты, прихватив их в штабе батальона после какого-то совещания командиров. Я помню, как прибежал дедок с первого поста и громко воскликнул:

— Лейтенант лопаты привез!

— Поцелуй его за нас, — отвечал земляк Сокола Витя.

Обычной лопатой было удобнее копать, нежели сапёрной. И уж тем более удобнее, чем консервной банкой и штык-ножом.

Ближе к часу дня начинался дежурный обстрел из миномёта. Пролетал дрон противника, смотрел на изменения, и дальше враги давали оценку нашей работе. Если ландшафт сильно изменился, то они кидали нам шесть мин. Если изменений нет, то на нашу посадку запускали всего три снаряда. Больше всего доставалось Тульской посадке. На неё тратили иногда по пятнадцать мин.

К вечеру мог приехать ЗИЛ. Обычный гражданский грузовик, взятый в одной из деревень, что держал наш батальон. Взвод обеспечения приноровил его к системе полковой логистики, и на нём осуществлялся подвоз еды, материалов и тёплых вещей. Гранит, если появлялся на посадке, всегда спрашивал, чего не хватает, и давал обещание, что попытается в следующий раз доставить нам всё на ЗИЛе.

Редко мне что-то доставалось из вещевого имущества. Практически всё оно оседало на первом посту и дальше по посадке не разносилось. Я, честно, радовался даже новым носкам. Это было маленькое счастье снять недельные носки, которые раз десять промокли, продырявились, и заменить их на новые. Несколько дней ногам будет тепло. До тех пор, пока носки не износятся и не начнут впитывать влагу.

На первом же посту дела шли лучше. Там представители взвода ходили в двух свитерах, вешали спальные мешки на вход перекрытых траншей заместо двери и, по какой-то непонятной нам причине, всегда обладали избыточным запасом консервов и сигарет. Нам они говорили, что делят все поровну, просто они экономнее.

Неожиданностью для взвода стал приезд генерала. Ближе к исходу одного из многих дней три броневика встали на бетонной дороге около Снежной посадки, и с них