Необычный рейд - Николай Виссарионович Масолов

А к Холму в ту ночь подошел сводный отряд ленинградских партизан, совершив 80-километровый марш из Партизанского края. В 4 часа 10 минут он атаковал вражеские укрепления на берегу Ловати и ворвался в город. Несколько часов кипел кровавый бой на улицах. Партизаны-ленинградцы разгромили комендатуру, вывели из строя около четырехсот фашистов, штурмовали тюрьму, пытаясь спасти томившихся там советских патриотов.　

Партизанский налет на Холм не совпал с ударами армейских частей и не увенчался захватом города, но урон врагу был нанесен немалый.　

Позже, узнав об этом налете и о делах Партизанского края, Литвиненко похвально отзывался о его военных руководителях — комбриге Васильеве и комиссаре Орлове. На одном из совещаний своего штаба он говорил:　

— Герои. Высоко нашу партизанскую марку держат. Вы, хлопцы, только подумайте: целую лесную республику создали. И не пускают туда фашиста. Не раз давали ему от ворот поворот.　

Слушая батьку Литвиненко, его помощники Герман, Пенкин, Воскресенский, Сергунин, Бурьянов, Кумриди, Худяков и не подозревали, что вскоре военная судьба приведет их на берега Шелони. И не раз будут они поднимать в атаку цепи своих бойцов, защищая Партизанский край Ленинграда.　

А пока Вторая особая продолжала рейдировать. Поначалу генерал Ватутин поставил ей задачу приступить в конце января к действиям на коммуникациях в районе железнодорожных узлов Великие Луки, Невель и станций Кунья, Чернозем, Новохованск. Затем последовал новый приказ: маршрут рейда был изменен в направлении на Новосокольники, Пустошку, Опочку, Идрицу, Резекне. Помня о разговоре с Ватутиным при формировании бригады, Литвиненко уже 18 января, оставив часть партизан на участке железной дороги Западная Двина — Старая Торопа, бросил основные силы к Великим Лукам и Новосокольникам.　

Шли по ночам, преследуя отступавшие разрозненные части врага, высылая вперед разведывательные группы. Поздним вечером 24 января, когда бригада готовилась к выступлению, Герман доложил комбригу:　

— Слева по маршруту, в деревне Иваньково, на ночевку остановились гитлеровцы и полицаи, бежавшие из Торопца.　

— Много? — спросил Литвиненко.　

— Десятка два, но бандюги отпетые. И вооружены хорошо: станковый пулемет, автоматы. Зверствуют в деревнях.　

— Отпетые, говоришь? — блеснул глазами комбриг. — Нет, отпевать их будем мы. Ясно?　

— Ясно, Леонид Михайлович.　

— Возьмите, Саша, людей у Тарасюка, да Гвоздева с его хлопцами прихватите, и действуйте. Но долго не задерживайтесь.　

— Есть долго не задерживаться.　

…На деревенской улице было холодно и неуютно. Пожилой полицай, держа под мышкой автомат, остановился у большой избы, прислушался. Из кухни доносились пьяные голоса и грубая брань его приятелей, добравшихся до бутылок со шнапсом. А когда голоса утихли, полицай услышал храп и догадался, что в горнице спят гитлеровцы. Вскоре погас единственный в деревне огонь, и избы теперь утопали не только в снегу, но и во мраке.　

Часовой притулился у крыльца и на какой-то миг задремал стоя. А когда открыл глаза, перед ним стоял коренастый человек в белом. Полицая охватил смертельный страх.　

Но не успел он крикнуть, как горло его сдавили две сильные руки.　

На крыльцо метнулись младший лейтенант Крылов и еще трое. Остальные партизаны уже орудовали у окон. Минут десять — пятнадцать шла возня в избе. Раздавались ругань, дикие вскрики. А затем в занесенной снегами деревне воцарилась тишина…　

Наутро группа Германа догнала бригаду.　

— Порядок? — спросил Литвиненко, увидев старшего лейтенанта.　

— Отпели, товарищ комбриг. По всем правилам: без единого выстрела и без потерь.　

Следующий ночной марш бригада закончила тоже на территории Великолукского района — в деревне Сидоровщина. Партизанскую разведку здесь встретили огнем. Не все фашистские пули пролетели мимо. Были сражены смелые разведчики Петр Байбаков и Иван Иванов.　

Гитлеровцы, узнав о появлении в округе партизан, решили, что это небольшой и, вероятно, плохо вооруженный местный отряд. Устроили засаду, но просчитались. Партизаны обтекли селение, отрезали пути отхода врагу. Солдаты и полицаи пытались укрыться в одном из домов, но их выкурили оттуда огнем. Гарнизон (40 солдат и один офицер) был истреблен.　

…Все дальше и дальше на юг от Ленинграда убегает колея железной дороги. Тускло поблескивают на солнце рельсы. Мелькают одна за другой станции… Дно… Чихачево. За березами на станции Загоскино просматривается зеркало огромного озера, которое вытянулось вдоль железнодорожного полотна. Здесь в первый военный год проходила граница Партизанского края… Станция Насва… В гроздьях спелой рябины полустанок Киселевичи. И справа и слева мелкий кустарник. Скошенные луга. Болотная равнина. И названия населенных пунктов под стать ландшафту— Низы, Ровни…　

Мчатся поезда к Черному морю, в Белоруссию, к берегам Днепра. Тысячи пассажиров ежедневно любуются из вагонов этим тихим, неярким уголком Псковщины. А знают ли они, что каждый метр земли здесь обильно полит кровью их соотечественников? Сколько полегло тут красноармейцев в сорок первом! Не сосчитать. А сколько погибло их, штурмуя новосокольническую равнину, в сорок третьем и сорок четвертом! Не упомнить.　

Сюда и привел своих хлопцев Литвиненко в конце января 1942 года. В пути брали проводников из местного населения. По самому опасному участку пути (нужно было миновать два населенных пункта, в которых расположилась крупная часть немецко-фашистских войск) партизан вела шестнадцатилетняя комсомолка Валя Гаврилова. На марше к партизанам присоединился окруженец лейтенант Александр Пахомов. Оказавшись с небольшой группой красноармейцев на захваченной врагом территории, Пахомов продолжал сражаться — совершил несколько дерзких диверсий. Пришел в бригаду с оружием, с документами.　

26 января основные силы Второй особой остановились в 18 километрах северо-западнее железнодорожного узла Новосокольники, в деревне Лехово. Комбриг приказал собрать весь командный и политический состав соединения.　

— С новосельем, друзья! — хитровато посматривая на собравшихся, открыл он совещание. — После нелегких переходов на новом месте хорошо бы начать с баньки да сна крепкого. Но обживаться мы будем на ходу. А сейчас прошу подсказать мне, что наши хлопцы делать в первый черед должны?　

— Как что? — не выдержал Тарасюк. — Сами учили нас: разведка, а затем подпалыв та тикай.　

— Це дело, — тянет Литвиненко. — А все же…　

— Разрешите мне, — поднялся с места Герман. — Мы вышли к двум важнейшим железнодорожным магистралям. Одна связывает войска врага, отброшенные от Москвы, с Прибалтикой, вторая — фашистов, осаждающих Ленинград, с теми, что окопались в Старой Руссе и под Демянском. Мое мнение: нанести серию ударов по этим коммуникациям и нарушить их нормальную работу. А разведку поведем глубже, с выходом на шоссе Киев — Ленинград и к бывшей латвийской границе.　

— Добре, разведка, добре, именно это нам и хотелось услышать. А раз уж мы поняли друг друга, то, как говорится, по коням, — сказал комбриг и встал из-за стола. — Итак, первый удар по Насве. Готовят Белаш и Герман. Главный исполнитель — Худяков.　

Встал и комиссар:　

— Пару слов