Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

§ 28. Настоящий договор написан в двух экземплярах, каждый на трех языках: русском, тюркском и персидском. Один из этих экземпляров за общею нашею подписью и печатаями хранится в архивах Российской империи, а другой, такой же у ханского правительства. Договор этот с обеих сторон — с одной стороны туркестанским генерал-губернатором, генерал-адъютантом фон-Кауфманом I-ым, а с другой Сеид-Мухамед-Наср-Эддин-Ханом Коканским для себя и для преемников своих установлен и принят к точному исполнению и постоянному руководству.

Дополнительные обязательства к договору 1875 года России с Коканом, предложенные Туркестанским генерал-губернатором, генерал-адъютантом фон-Кауфманом I-ым и принятые Сеид-Мухамед-Наср-Эддин-Ханом Коканским.

§ 1. В круг обязанностей назначаемого ныне начальника Наманганской страны и русских войск, там расположенных, будет входить также и ближайшее наблюдение за ходом событий в ханстве и на границах оного; поэтому Хан будет поставлять в известность начальника наших войск в Намангане о всех более важных событиях в ханстве; кроме того Хан будет сноситься с Главным Начальником Туркестанского края, т. е. посылать письма и доверенных людей в Ташкент тоже через Наманган, дабы тамошнему русскому начальнику было известно все, что происходит в Кокане. На того же русского начальника возлагается обязанность получать все контрибуционные деньги, наложенные на Коканское ханство.

§ 2. Для решения более важных дел, касающихся обеих сторон, Хан Коканский и Туркестанский генерал-губернатор съезжаются по взаимному согласию на пограничной черте, в месте, обоюдно условленном.

§ 3. На Маргеланское бекство налагается пеня в размере ста двадцати пяти тысяч тиллей, за то, что нарушитель общественного спокойствия и главный вождь движения против России Абдурахман-Афтобачи, не смотря на объявления Хана и Генерал-Губернатора, находил приют и продовольствие для своих войск в Маргеланском бекстве в продолжение десяти дней. В настоящее время, снисходя к трудному положению народа, вследствие продолжительных беспорядков в ханстве, Генерал-Губернатор нашел возможным рассрочить уплату вышеуказанной суммы без процентов на следующие два срока: к 21-му октября настоящего 1875 г. Маргеланским бекством должно быть внесено в русскую казну 60 000 тиллей, остальные за тем 65 000 тиллей должны быть уплачены к 21 октября будущего 1876 г. Хан Коканский гарантирует Туркестанскому Генерал-Губернатору своевременную уплату сказанной пени и в случае уклонения маргеланцев от взноса помянутой суммы, Хан берет уплату таковой на счет ханской казны.

§ 4. Настоящие дополнительные обязательства написаны в двух экземплярах, каждый на двух языках: на русском и тюркском. Один из этих экземпляров хранится в архивах Российской империи, а другой у Ханского правительства. В знак принятия этих дополнительных обязательств к точному исполнению и постоянному руководству для себя и для преемников своих, Сеид-Мухамед-Наср-Эддин-хан Коканский подписал и приложил свою печать в лагере при Маргелане 22 сентября 1875 г. (4-го Рамазана 1292 г.).

Как писал один из современников, Насриддин «легко согласился на войну с русскими и так же легко принял все условия мира, предписанного ему генерал-адъютантом фон-Кауфманом 1-ым».

Первый же пункт договора, в котором хан объявлял себя «покорным слугою» российского императора и обязался не вести никакой внешней политики без согласия России, превращал ханство в полноценный российский протекторат с возможностью для последнего определять только свое внутреннее устройство. Точно такой же пункт содержался в договоре Российской империи с Хивой, но отсутствовал в договоре с Бухарой, подчеркивая особые отношения с этим самым большим и влиятельным центральноазиатским государством, вассальный статус которого был менее строгим.

Большое внимание в договоре было уделено экономической и правовой взаимной интеграции Российской империи и Кокандского ханства. Значительная часть соглашения была посвящена экономике и повторяла торговый договор с Худаярханом 1868 года и договоры с Бухарой и Хивой 1873 года. Эти пункты включали право вести не только торговые дела, но и заниматься ремеслами, добывать полезные ископаемые и организовывать промышленные предприятия, приобретать материалы, землю и недвижимое имущество, нанимать местных жителей на работу, создавать совместные с местными жителями экономические сообщества. Отдельно оговаривалось право использования Сырдарьи в качестве торгового пути, наподобие того, как в договорах с Бухарой и Хивой речь шла об Амударье. Сырдарья в Ферганской долине не использовалась для активного судоходства, но российские власти интересовали переправы и мосты через реку как возможные торговые и военные пункты. В договор с Кокандом, аналогично договорам с Бухарой и Хивой, были внесены пункты о правовом регулировании статусов российских граждан на территории Кокандского ханства, фактически выводя их из местной юрисдикции.

В договоре ничего не было сказано об отмене рабства, в отличие от недавних договоров с Бухарой и Хивой, что служило важным пропагандистским аргументом для оправдания завоевательных походов в Центральную Азию. Связано это, возможно, с тем, что в Коканде рабы не были многочисленной и заметной категорией населения, в отличие от упомянутых ханств.

Еще одним важным элементом договора был 2-й пункт, согласно которому вся территория Кокандского ханства по правому берегу Сырдарьи и Нарына переходила к Российской империи. Иными словами, не менее пятой части территории ханства, включая Наманганское, Чартакское, Касанское, Чустское и Бабадарханское бекства[8], аннексировалась в пользу России, а местные жители становились — разумеется, без их на то согласия — российскими подданными. На этих землях образовывался Наманганский отдел, начальник которого становился главным посредником в отношениях Ташкента и Коканда, фактически смотрящим за ханством. Петербург поначалу предлагал не аннексировать эти земли, оставить российские отряды в Коканде временно и постепенно выводить их, но Кауфману удалось убедить своих патронов, что занятие Намангана необходимо, так как позволяет держать под постоянным контролем ситуацию в оставшейся части Кокандского ханства, население которого уже отличилось готовностью к бунту. «Владея Наманганом… можно было бы следить за ходом дел в Кокандском ханстве и, в случае надобности, направлять свои удары или в сторону Коканда, столицы ханства, или в земли кипчаков и каракиргизов», — писал Кауфман военному министру.

Аннексия части земель одновременно с утверждением протектората в оставшейся «независимой» части не была новшеством в имперской завоевательной политике, это проделывалось уже не раз. После войны с Бухарой в 1868 году сначала был временно оккупирован, а потом и аннексирован Зеравшанский округ с городом Самаркандом, который позднее был преобразован в Самаркандскую область. Создание округа решало сразу несколько задач: приближение российских войск к Бухаре и создание постоянного военного давления на столицу; контроль за поступлением воды в Бухару по реке Зеравшан, которая протекала рядом с Самаркандом; прекращение прямых контактов между Бухарой и Кокандом и далее Кашгаром. В 1871 году российские войска временно оккупировали Кульджинский султанат, на территории которого был создан Илийский (Кульджинский) край — своеобразный плацдарм для возможного влияния на Кашгар (впрочем, в 1880-е годы бо́льшую часть этой территории пришлось вернуть Цинскому Китаю, который к тому времени разбил