Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

языков, которые и поныне в их земле, а у них-де убито знатных людей только 2 человека, а Хаип-де и Абулхаир-ханы и прочие возвратились до своих улусов в добром случае; також и все люди казачьего народа сказывают вышеобъявленные речи, что сказал и Кутлубай-мурза, но точно один сказал, что-де на третий день, поутру рано, приехали множество калмыков и напали на их вой ско вдруг и они-де, казаки стреляли по них из фузей и калмыки-де напали на них с копьи жестоко, и они-де стерпя того, побежали все и за ними-де калмыки гнали полдни и их людей побили, колико, того он не знает».

Битва на р. Аягуз вписалась в общий список успехов Цэван‑ Рабдана. Победа над казахами и русским отрядом И. Д. Бухгольца, захват Тибета упрочили авторитет джунгарского правителя на международной сцене. В 1718 г. джунгары, стремясь закрепить успех, совершили еще одно вторжение в казахские кочевья. «Сее весны около Тургустана рубили на трех реках Бокан, Чаян, Арс контай-шины калмыки Казачью орду», — сообщал российский посланник Б. Брянцев.

Эти поражения самым пагубным образом сказались на репутации хана Каипа, когда он вновь попытался договориться с Петром I о совместном походе на джунгар. Обмен посольствами не привел к желаемому результату. Но настроение русских властей все же изменилось, и они стали проявлять повышенное внимание к Казахскому ханству как к вероятному военному противнику. «Кто и как в Казачьей орде имеет силу, и кому они послушны. И есть ли владельцы, кроме Хаип хана, у них. И все ли Хаип хану оне, Казачья орда, послушны, или есть иные владельцы, которых оне могут слушать»,—указывалось в памятке русского посла Н. Белоусова.

Посольство Ф. Жилина в 1717 г. привезло послание казанского губернатора П. С. Салтыкова, в котором хану Каипу предлагалось в «знак своей же верности прислать посланцев своих и письменное веление с подписанием рук своих, что по закону своему в правоверности своей при его пресветлейшего царского величества державе мирна жить и служить вы желаете». Это обращение, в котором так бесцеремонно предлагалось принять российское подданство, вызвало раздражение казахской верхушки. Данное посольство было арестовано, а султан Аблай, по кличке Канышер «кровопийца», даже отобрал ружья у конвоя.

Освобождено посольство было лишь в конце 1718 г., с ним и направился в Казань батыр Тайкомур. В своем очередном послании на имя Петра I Каип писал: «Да прошу у Вашего царского величества, желаю ехать на неприятеля Вашего на контайшу, и кроме ево, у меня ныне никаковы вой ны нет. А ежели повелишь, Ваше величество, нас пожаловать, и Вы б указали послать от себя воинских людей на него ж, контайшу, и нам на то можение, и в которое время оные воинские люди посланы будут, о том нам ведомость прислать наскоро, и на тот срок мы також-де выедем со всеми, и таких неприятелей, милости божию, чаем розбить».

Естественно, что после грубого обращения с посольством Ф. Жилина положительного рассмотрения просьбы хану Каипу ждать не приходилось. В ответном послании губернатора П. С. Салтыкова указывалось, чтобы «впредь с ним, контайшою, он, Каип-хан, управлялся, как ему по своему намерению достойно». Но ознакомиться с этим письмом Каипу не довелось: в конце 1718 г. он был убит какими‑то неизвестными противниками из Среднего жуза.

Если убийцы Каипа замышляли захватить власть после смерти хана, то эта задача оказалась не выполнена. Большая часть племен признала старшим ханом Абулхаира, своими подвигами заслужившего это звание. Наряду с этим он по‑прежнему оставался ханом Младшего жуза. Сын Каипа, Батыр, стал султаном среди алшинов‑ алимулы. То обстоятельство, что вопреки традициям старшим казахским ханом стал хан Младшего жуза, историки, вероятно, совершенно правильно оценивают как признание военных заслуг Абулхаира.

Новый хан прекратил зашедшие в тупик русско‑казахские переговоры и вместе со своими батырами продолжил на всех фронтах войну, которая протекала с переменным успехом. В 1718–1719 гг. казахи дважды осаждали Яицкий городок, но взять его не сумели. Одновременно были организованы нападения на калмыков.

Особенно тяжело пришлось джунгарам. Время побед Цэван‑ Рабдана сменилось периодом горьких поражений. В 1720 г. Абулхаир взял реванш за предыдущие годы, организовав крупное нападение на Джунгарию. В результате к казахам в плен попали около трех тысяч ойратов. Насколько это представляло сильную угрозу для Джунгарии показывает то обстоятельство, что, по сообщению российского посланника в Джунгарию И. Унковского, Цэван‑Рабдан держал на границе с казахами войско в 30 тысяч бойцов. Но не только казахов нужно было остерегаться джунгарскому владыке. В том же году состоялась новая русская экспедиция на земли, которые как казахи, так и джунгары считали своими. Отряд майора И. М. Лихарева, которому наряду с другими задачами было поручено вновь проверить многочисленные слухи о месторождениях золота, сумел пройти до озера Зайсан. Здесь майор подвергся нападению джунгарского отряда, но русская артиллерия нанесла чувствительные потери противнику. После трехдневного боя было заключено перемирие. И. М. Лихарев, хотя и отступил, на обратном пути заложил новую Усть‑Каменогорскую крепость, существенно расширив тем самым границы России.

Вдобавок к этим поражениям в широкомасштабное наступление перешли цинские войска. Они вновь вытеснили джунгар из Тибета, вторглись в Восточный Туркестан и захватили Турфан и Урумчи. Несмотря на то, что китайцы вскоре были изгнаны с территории Восточного Туркестана, положение джунгар оставалось критическим. Сознавая этот факт, Цэван‑Рабдан в 1721 г. решил принять российское подданство и попросил для защиты от Китая построить крепости на территории Джунгарии.

Это обращение было с воодушевлением встречено российскими властями, и в Джунгарию было спешно направлено ответное посольство во главе с И. Унковским. Однако последнего по прибытии ожидал неприятный сюрприз. Панические настроения джунгарского хунтайджи не оправдались, и ситуацию ему удалось выровнять отчасти собственными силами, отчасти благодаря удачному стечению обстоятельств. Поэтому российский посол в Урге получил от Цэван‑ Рабдана ответ следующего содержания: «Было де и мое прошение, чтоб городы построить, для того что китайцы на улусы мои чинили нападение, а ныне де старой Амуголи-хан (император Сюанье — Р. Т.) умер, а на место его сын вступил и прислал послов, чтоб жить по-прежнему в дружбе… И китайцы де стали быть в худом состоянии, для того ныне городы мне не надобны».

Кроме того, уверенность в собственных силах Цэван‑Рабдану придавало и то обстоятельство, что швед Ренат, попавший в плен к джунгарам во время экспедиции Бухгольца, оказался мастером на все руки и быстро сумел наладить столь желанное производство артиллерии. Благодаря всем этим обстоятельствам, Джунгария смогла справиться с ударами извне и даже укрепиться. Немалую роль в