«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

Но выбрал фронт. Весёлый парень, а в глазах тяжёлая тень – будто он знал о жизни больше, чем говорил. Да, многие сюда шли, чтобы скостить срок. Кто-то – чтобы легально убивать. Кто-то надеялся отсидеться за чужими спинами. Но война быстро расставила всё по своим местам. Даже те, кто десять лет провёл в колонии, здесь перековывались – их сердца становились другими. Вчерашний уголовник, привыкший думать только о себе, уже завтра мог закрыть собой товарища от осколков.

Соледар. Январь 2023. Кадр из д/ф «Я иду домой». Автор идеи и сценарист – Андрей Ященко, режиссер – Владислав Рытков. Производство – «Студия Мастерская» @ВГТРК

– Твой первый бой, ты его помнишь?

– Это удачный был бой! Мы незаметно подошли с северной стороны к населенному пункту Кодема. Неделю тихонько пробирались к нему лесополосами, осторожно вышли на крайние рубежи, там 100 метров до позиций врага. Закрепились незаметно и в одно утро, находясь на наблюдательных точках, выявили, что к нашим позициям приближается пехота в количестве 5 человек. Аккуратно расположили пулемет им навстречу. Когда они нас увидели, – ужасно растерялись, начали кричать: «Хлопцы, мы свои!», – говорим: «Сдавай оружие, поднимай руки!». Они не остановились… Первые, кто шёл, как сейчас помню, сапёр, радист, щупом пробивал землю на мины. Получили все пятеро одну большую очередь перекрёстным огнём. С другой точки ещё дали подствольными. Такой был первый бой – аккуратный, быстрый.

– А твой первый обстрел?

– Ровно через час после этого – первый артиллерийский обстрел и был. По всей видимости, на нас вышла головная группа дозора. Тех, кто двигались сзади, мы не успели найти. Зеленка густая, лето. Они передали информацию по примерному нашему местоположению. Там меня и ранило.

– Ты свое первое ранение получил в первом бою?

– После первого боя, если быть точнее. Мы позиции хорошо держали, очень четко окопали, выставили посты, поставили инженерку – всё, как учили. Занимались наблюдением, корректировкой. Мы же, получается, с северного фланга первыми в Кодему зашли, вели наблюдение, высчитывали технику, количество противника.

– Что за ранение у тебя?

– Смешно сказать – ухо насквозь! 82-м миномётом по шее по касательной осколок прошел.

– Ты надолго выбыл?

– Я не выбывал. Меня перевязали, на обезболивающем пару дней и всё. Я командир отделения и по каким-то шуточным ранениям не оставлю своих людей.

После перекура начинаем движение мелкими перебежками. Задача – дойти до промзоны на окраине Соледара. Там одна из точек, куда свозят тела погибших бойцов ВСУ. Но кое-где их трупы ещё валялись, и парни отгоняли от них собак. Погибших было так много, что иногда псы бегали с человеческими руками в пастях.

– Растянулись цепью, дистанция полтора – два метра, – командует Цыпа и закуривает.

Делаю несколько шагов и слышу свист. Свист, от которого леденеет кровь. Свист артиллерийского снаряда настолько сильный, что понятно – он упадёт где-то рядом. Всё это ты успеваешь подумать за доли секунды, пока мозг даёт команду телу вжаться в землю. Падаю и думаю: только бы не в нас, только бы не в нас. Внезапно свист прерывается… В соседнем дворе раздаётся взрыв, дальше слышно, как осколки разбивают стёкла и рассекают всё, что попадается на пути.

– Быстро в укрытие! – командует Цыпа.

Мы забегаем в ближайший подъезд и спускаемся вниз к подвалу. В этот момент новый прилет, затем второй, третий, четвертый…

– Трудовые будни ЧВК «Вагнер», – шутят парни.

– Совсем рядом кладут.

– Вон дым идет. 152-й. Разлет осколков сорок метров.

Минут двадцать пережидаем. Когда обстрел заканчивается, перебежками пытаемся добраться до нужной точки. Замечаю церковь: в купол был прилёт, белые стены испещрены осколками. Двигаемся вдоль зданий по россыпи битых стекол. На бегу не успеваю ничего толком рассмотреть, парни постоянно торопят. Многие улицы простреливаются, а до украинских позиций довольно близко. Взгляд падает на отбитый у ВСУ окоп. Рядом с ним два креста.

– Это мирных похоронили. Когда мы зашли, они уже мёртвые были. Их, походу, свои же и грохнули.

– За что?

– За то, что нас ждали…

В этой командировке с нами был оператор. Звали его Алексей. Пока мы ехали из Москвы, хвастался: какой он крутой, как долго работал с Министерством обороны и вообще знает всё лучше других. Но в Соледаре он словил «белочку».

– Мы ещё долго тут бегать будем? – грубо спросил он Цыпу.

– До точки дойдём и обратно.

– Надо быстрее, мы слишком долго тут.

– Мы идём безопасным маршрутом. Успокойся.

Алексей в Соледар приехал в джинсах и синей гражданской куртке. На бронежилет нацепил большую табличку «PRESS», хотя с первых дней боевых действий стало ясно, – она не защищает, а наоборот, привлекает внимание противника. Остальные были одеты в мультикам и на их фоне оператор был бельмом на глазу. Через десять минут он снова пристаёт к Цыпе.

– Да какого х** я тут должен быть, что за похождения в городе, почему всё так организовано?!

– Успокойся, тут матом могу говорить только я и «Штурм», – отрезает Цыпа.

Оператор осёкается, но обстановка накалялась. На очередной передышке получилось перекинуться с Цыпой парой слов.

– Что для тебя самое тяжёлое было за это время?

– Вся война, по сути, тяжёлая. Через 2–3 недели нахождения в боевых действиях ты привыкаешь ко всему этому: к непогоде, сырости, дождю, ветру, внезапной зиме, как сейчас. Вроде день шёл дождь, все мокрые, а на следующий – заморозки, и все обледенели. Это срочная ротация людей, срочная подмена, чтобы парни не замёрзли.

– Многие ребята нам говорили, в особенности командиры, что самое тяжёлое – либо самому сломаться в какой-то момент, либо терять своих ребят, с которыми долгое время провели вместе…

– Да, конечно, терять своих ребят – это самое тяжёлое. Особенно командиров отделений. Я не хочу… Все молодцы, все ребята, не только командиры. Но командир отделения – с ним больше работаешь. Ему больше уделяешь времени, потому что от его действий зависит успех всего предприятия. Я уже не одного командира отделения потерял. Это были мои близкие хорошие товарищи.

– Можно вообще привыкнуть к смерти близких на войне?

– Здесь становишься намного черствей. У тебя нет выбора. Если ты начнешь постоянно рефлексировать, то этот груз, который на душе лежит… Он раздавит. Ты же всех помнишь. Это действительно лежит грузом. И если ты начнешь постоянно расстраиваться… Я вспоминаю только хорошие моменты: удачные штурмы, удачные операции, когда у нас заходили наши планы. Когда получалось выманивать технику врага под ПТУРы. Когда ложными накатами