Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

В этот момент кто-то толкнул его. Он очнулся, рядом стоял Сомов.

– Просыпайся, сейчас ротный придёт!

«Ротный – так ротный, – нехотя подумал Прибылой. – Не спать мы сюда приехали…»

Капитан Иван Нестеров был краток:

– Бойцы, – обратился он к не очень-то проснувшимся контрактникам, – завтра вам предстоит новая, более серьёзная и ответственная, задача. Наступление наших войск продолжается, мы будем на острие. Предстоят городские бои. Кто участвовал в них, будьте примером для новичков, чтобы они без нужды не пытались геройствовать. Вам сейчас раздадут рации, командиры разъяснят, как ими пользоваться, как менять частоту. К ним будут запасные батарейки. Командиры взводов и отделений завтра пойдут вместе с вами. Желаю удачи!

Рация для Прибылого не в новинку. Успел попользоваться два года назад под Временной. Теперь раздали точно такие же. Хотел всем сказать, чтобы подходили в нему, мол, объяснит, что непонятно, но, вспомнив своё давнее «геройство», когда вызвался заменить вилку сцепления на УАЗе, и что потом вышло, промолчал, не стал себя выпячивать, помня, что не тот контингент окружает. Здесь особенно не любят выскочек. На первый случай, может, и ничего не скажут, но где-то зарубку оставят. Когда таких меток наберётся несколько, то могут и на разговор вызвать, попросят объяснить то-то и то-то.

Он совсем не знал эту тему, а всё, что представлял о заключённых, с которыми теперь воюет плечом к плечу, всегда получал из телевизора. А там таких сюжетов насочиняют, такую разлюли малину развезут, что слезами изойдёшь, утрёшься и вновь расплачешься. И ещё всегда удивляла жестокость по версии киношников, царящая и в СИЗО, и на зоне. Будто там звери хищные собрались, готовые за пайку горло перегрызть. Да, кому-то хочется проявить превосходство среди таких же, как он, но это на кого попадёшь. У них в Затеряеве сосед жил. Васьком звали. Так он несколько ходок сделал, и все по хулиганке: то с мужиками подерётся, то с женой войну устроит – и все приключения заканчивались народным судом. «Зачем, – спрашивали его, – к пьяным мужикам-то лезешь? Валтузят они друг друга, ну и шут с ними. Устанут, пойдут пивка вместе выпьют!» – «Это хорошо, если один на один! А если кодлой на одного?! Непорядок. Как не вмешаться?» И он вмешивался, и успевал навалять кому-то, хотя самому почти никогда не попадало. Ловкий был и сильный. Но и на него нашли укорот. Подловили и наваляли всем скопом, железом били. Но ведь не на зоне. Там-то такого Васька быстро приструнили бы. Там свой порядок, против которого и не заикнёшься. Конечно, всякое и там бывает, но почему-то оттуда Васёк целым и невредимым трижды возвращался, а на воле не уберёгся.

Такие мысли приходили к Прибылому частенько. И вот, всматриваясь в последние недели к «сослуживцам», он не находил ничего особенного, чего-то такого, что могло отталкивать или вызывать неприязнь. Обычные мужики. Да, немногословные, угрюмые, каждый со своей думкой, зато никто не плачется, не лезет в душу. Да и чего в неё лезть? В изоляторе рассказал о себе, и хватит. Ну, может, ещё на зоне пришлось бы. Никому более ты неинтересен – у каждого своя рана. Особенная. Ведь мало отпетых разбойников среди них, в основном-то большинство таких, как Прибылой. Кто по глупости, кто по пьяному делу, а кто от безысходности, когда так человека довели или жизнь довела, что он себя не помнит. А натворит дел, потом за голову хватается, да поздно, приходится ответ держать. И попадает в такие обстоятельства, что не знает, как оттуда вырваться. И готов на всё, лишь бы оказаться на воле, наглотаться воздуха свободы, пусть и со смертельным риском для жизни. Пусть. В такие моменты человек почти не контролирует себя, повторяя эмоциональный порыв, из-за которого перед этим жизнь его обрушилась на какое-то время. И в этом порыве он до конца не понимает всю опасность, которой подвергает себя, – это он поймёт, быть может, позже, когда своими глазами увидит то, на что сам подписался. Но давать задний ход поздно и душу свою травить необязательно. Пользы это не принесёт, а настроение испортит. «И вообще, надо об этом поменьше думать, – решил Прибылой, убеждая себя, – а если уж и заморачиваться, так только тем, как пройти очередное испытание. А там как Бог решит!»

Он мог на эту тему рассуждать и думать о ней бесконечно, но бесконечного в жизни ничего не бывает. Всему есть край. И надо постараться сделать так, чтобы как можно позже дойти до этого края и до поры до времени не сорваться.

«Так что держись, мужик, – приказал он себе, – двум смертям не бывать, а одной не миновать!»

17

Что драка будет грандиозной, Прибылой понял, когда на столе расстелили лист ватмана с топографическими обозначениями, и молодой лейтенант Илья Алексашин, каким и положено быть лейтенанту: чернобровый, румяный, словно девушка, но с лихо вздёрнутыми усиками, но без задорного взгляда, стремительно появился в расположении. И выделялся не только этим, а своей формой, которая не шла ни в какое сравнение с замызганными на полигоне куртками и штанами контрактников. Этот щёголь с холёными руками прибыл (по слухам, летевшим впереди него) из штаба бригады за какую-то провинность, оттого у него и взгляд печальный, даже и усы не очень-то вздёрнуты. Теперь он собрал отделение у схемы и сказал, оглядев всех стразу и никого конкретно:

– Прошу внимания! Смотрите и запоминайте. Перед вами, бойцы, на бумаге южная часть города N. Начинается она частной застройкой, которая после нескольких дней боёв пройдена, а впереди до самого центра на километр тянутся многоэтажки. Начинаются они хрущёвками, и в самом центре имеются несколько девятиэтажных строений. Но о них говорить рано, надо сперва пройти первый ряд пятиэтажек, потом второй, потом третий. Как будут развиваться события, предсказать трудно, но одним месяцем здесь вряд ли обойдёшься. Населения в городе почти не осталось, хотя, возможно, в каких-то подвалах ютятся люди, и это имейте в виду. Вам предстоит выдвинуться, используя развалины частных строений и после артподготовки занять первые здания. Непосредственно перед штурмом выдвинутся танки, будут бить более прицельно: важно пробить бреши в зданиях для надёжного и эффективного проникновения внутрь. Надо учесть, что все здания, вполне вероятно, соединены подкопами, образуют единую оборонную систему противника. При захвате надо будет выявить ходы между зданиями и взорвать, чтобы