Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

патронами, гранатами; часть подвесили на ремне, часть отправили в рюкзаки, переложив их тряпками. Сидели в томительном ожидании, а когда появились машины пехоты, многие перекрестились и набились внутрь. Прибылой и Козодой ехали вместе, рядом с ними два хмурых и небритых штурмовика, с которыми они должны были работать в парах. Ехали минут пятнадцать навстречу разрывам арты. Снаряды, казалось, падали им на головы, когда они стихли, услышали сбоку хлёсткий удар гранатомёта, очередь пулемёта и чавкающие, короткие отсечки автоматов, удаляющийся рокот первой машины. Вот и их бээмпешка замерла, раскрылись двери, и горохом из её нутра высыпались бойцы, рассеялись двойками и, пригнувшись, почти добежали до первых окопов под огневой поддержкой. Потом поползли, и уж несколько бойцов спрыгнули в окопы, поддержка закончилась, и кто-то из нападавших дал очередь поверх окопов, кто-то метнул гранату, другую.

Под прикрытием огня они перебежкой добрались до «штанов» – развилки окопов, Семён метнул гранату, когда что-то мелькнуло в стороне блиндажа, и, не давая возможности, ответной атаки гранатой, стеганул очередью. «Старики» отстали, и так получилось, Прибылой с Алексеем оказались впереди. Выяснять отношения было некогда, Семён крикнул: «Прикрой» и, когда раздалась очередь, рванулся к изгибу и метнул за поворот гранату, и, как только Алексей выстрелил несколькими очередями, в ответ раздалась одна короткая, словно стреляли прицельно. Семён послал гранату в обозначившийся в рассветном тумане вход в блиндаж, она разорвалась перед входом, и сразу прилетала ответная. Закрутилась рядом с Козодоем, и он, как мячик, отбил её от себя и тотчас упал, прижался к стенке окопа; нырнул в отнорок и Семён. После взрыва на какое-то время наступила тишина, оба они вскочили, Семён показал большой палец Алексею.

У Прибылого в какой-то момент мелькнула нехорошая мысль о том, что они здесь воюют вдвоём с Алексеем. Но нет, в стороне второго блиндажа прозвучал хлопок гранаты, раздалось несколько коротких очередей. Пригнувшись, они сделали несколько шагов по направлению к «своему» блиндажу, перед поворотом вновь метнули гранату и другую, приподнявшись над окопами, Алексей стеганул длинной очередью, а Прибылой дёрнул его за полу куртки: «Куда высунулся?!» На какое-то время всё затихло, Прибылой увидел в боковом ответвлении двух своих, указывающих перед собой куда-то за бруствер, откуда тотчас раздалась короткая очередь, а за ней вторая и третья. Опять установилась тишина, только с высоты доносилось жужжание дрона. А вот чей он, поди разберись. Когда же он сбросил гранату, взорвавшуюся за бруствером, из нескольких стволов по нему отрыли вдогонку огонь, и, совершив кульбит, он спикировал где-то неподалёку.

Бездействовать бесконечно невозможно, надо продвигаться, иначе противник очухается, дождётся подкрепления, и тогда не очень-то будет понятно, как с ним справляться. К ним подобрались двое «стариков», и один из них показал направление вперёд и потихоньку, прижимаясь к стене наполовину осыпавшегося после артподготовки окопа, стал красться к блиндажу, за которым должен оставаться один поворот. Поэтому Прибылой ничего не стал выдумывать, начал красться за ним; Козодой приотстал, зная, что группироваться нельзя. Опять зажужжал дрон, и опять по нему открыли огонь, и он отклонился, не успел сбросить гранату, упал в стороне, подорвав сам себя.

Даже сильно не выглядывая из окопа, был виден вход в блиндаж, до которого оставалось метров двадцать. Один, по сути, рывок, но как сделать его и не напороться на очередь или гранату, и вообще, сколько в блиндажах врагов, почему они так вяло отстреливаются и ведут себя неинициативно, хотя давно известно, что любая инициатива бывает наказуема, если она не подготовлена, не обдумана. Неужели они их застали врасплох? «Старики» чего-то ждали и дождались, что и в них полетела граната. Семён видел, как мелькнула рука, мелькнула вторая, и, приподнявшись над бруствером чуть ли не по грудь, Козодой в этот момент резанул очередью – скосил замахнувшегося, отчего граната взорвалась рядом с ним, видимо, накрыв его и первого смельчака гранатой. Прибылой лишь мотнул головой, удивился негромко:

– Ну, ты даёшь, Рулевой!

Тот подморгнул, ничего не ответил, и сам запустил гранату, угодив в зев блиндажа. Семён в этот момент подумал, что они вроде как вдвоём пытаются что-то сделать. Тогда как те двое из их четвёрки лишь делали вид, что участвовали в штурме. Да и какой это штурм – так, перебрасывание гранат да пускание очередей для устрашения. Тем не менее одного из «стариков» ранило осколком гранаты, его товарищ перетянул жгутом ему руку. И тот осел на дно окопа, держа автомат всё-таки наготове. Ранение, похоже, было поверхностным. Раненый сам открыл аптечку, начал бинтовать руку, бинт быстро набухал кровью, отчего кисть стала похожа на окровавленный ошмёток. «Один отвоевался на сегодня», – подумал Семён, тогда как Козодой продолжал, похоже, в одиночку сражаться. Сменил один магазин, второй.

– Да не пали ты почём зря! – осадил его Семён. – Метни гранату, полосни очередью, и опять гранатой.

Козодой только отмахнулся. Он, видимо, так увлёкся, совсем не думая о себе, что походил на семилетнего пацана, играющего в войнушку. На какое-то время у них стрельба утихла, зато у второго блиндажа только разгоралась по-настоящему. Оттуда слышался русский мат, кто-то явно завёлся не хуже Козодоя. «Откуда что в человеке берётся?! – подумал Прибылой. – Вчера наш Рулевой ходил дурак дураком, а сегодня вон что вытворяет, и не он один».

В какой-то момент и у второго блиндажа установилась тишина. Все чего-то выжидали или ждали, когда противник проявит себя, даст слабину или, наоборот, спровоцирует навал, в котором у него будет хоть какое-то, но преимущество. Ждать и догонять – хуже нет этого состояния. Козодой это понял первым. Ничего не сказав, по отрогу выбрался из окопа сбоку от блиндажа и пополз, чтобы, как понял Прибылой, подкрасться ко входу и сверху метнуть несколько гранат внутрь. Ему это удалось. Семён наблюдал за ним, Алексей его увидел, на руках показал замысел: мол, я кидаю гранаты, а ты пали из автомата! Семён дал тому отмашку, что понял его, и беспощадный Рулевой с крыши запустил в блиндаж поочерёдно одну гранату, вторую, третью. Пока гранаты взрывались, Прибылой скрывался за поворотом, а как взрывы прекратились – выскочил и полоснул длинной очередью в раскрытый чёрный зев, из которого клубами валил едкий дым.

Козодой сполз с блиндажа, перешагнув через двух «двухсотых», заглянул внутрь:

– Эй, кто живой есть? Хохлы, сдавайтесь!

В ответ тишина.

Он поднял большой палец и указал Прибылому на второй блиндаж, из которого продолжали отстреливаться и бросать гранаты. Алексей сменил в автомате магазин, достал из рюкзака несколько гранат, прицепил их на ремень. Дым к этому времени из горла