Убрать Роммеля - Майкл Эшер

войск — он собирался снова вступить во встречное танковое сражение. По плану следовало заманить Роммеля в ловушку, где его войска будут раздавлены превосходящими силами британской армии. В то же время он получит удар с тыла от осажденного гарнизона Тобрука.

Такова была теория. Операция готовилась в условиях высочайшей секретности, и должна была начаться на рассвете 18-го ноября. Несколькими часами ранее, в полночь 17 ноября, планировалось провести две операции силами отрядов коммандос. Одну из них проводили десантники, включая парашютистов Стирлинга, в количестве шестидесяти человек. Им надлежало высадиться с бортов бомбардировщиков Бристоль-Бомбей в районах Газала и Тмими, атаковать пять аэродромов Оси, и с помощью зажигательных бомб вывести из строя возможно большее количество самолетов. Второй должна была стать Операция Плавник — морской десант силами отряда коммандос Кейса в количестве 63 человек, которых высадят с борта подводной лодки на побережье Киренаики. Их задачей станет разрушение линий связи и нанесение ударов по командным центрам, и — по возможности — ликвидация вражеского командующего.

Кейс был счастлив, что ему выпала возможность отличиться, однако его непосредственный начальник Боб Лейкок не разделял его оптимизма: даже если ударному отряду удастся уничтожить Роммеля, у них не было никаких шансов на эвакуацию с пляжа с идущими по пятам вражескими подразделениями. «Когда мне, как Командующему отрядами коммандос на Среднем Востоке, принесли план операции», — писал Лейкок, — «я выразил свои опасения, что атака, даже будучи поначалу успешной, неминуемо приведет к смерти всех ее участников». Несмотря на такую точку зрения, у Лейкока были веские причины одобрить план.

Хотя ему и удалось избежать трибунала за неподчинение приказу на Крите, его репутация сильно пострадала. После его личного обращения к Уинстону Черчиллю в июле, отряды коммандос были заново сформированы в Египте и их командующим снова назначили Лейкока, однако он старался избежать участи «тылового бойца». «Я буду горько разочарован» — писал он 17 октября Окинлеку — «если сложилось невысокое мнение о моих способностях, несмотря на опыт, накопленный мною во время пребывания в Управлении Совместными Операциями… и если мой будущий вклад в войну сведется к роли агенства по найму, которое предоставляет небольшие группы специалистов, по запросам других подразделений… У меня не будет возможности лично участвовать в операциях и полагаю что на этот пост нужно поставить офицера, который по возрасту не имеет возможности активно участвовать в боевых действиях».

Присутствия офицера ранга Лейкока Операция Плавник не требовала, и его участию в ней не было никакого оправдания с военной точки зрения. В данном случае он просто преследовал свои личные цели, и это было напрямую связано с тем, что произошло на Крите шестью месяцами ранее. Если он присоединится к Кейсу в качестве наблюдателя — и будет обеспечивать безопасность места высадки пока Кейс сделает грязную работу — это полностью его удовлетворит и поможет ему восстановить свою репутацию.

«Лейкок в наших глазах был просто надсмотрщиком» — писал Томми Макферсон — «которого интересовала только собственная карьера: он был в высшей степени честолюбивым мерзавцем. Для него рейд на Роммеля был беспроигрышной ситуацией. Если он будет успешным — то благодаря своему участию в нем он восстановит доверие к себе, а если нет, то оставаясь на берегу, у него будет возможность выбраться».

12. Операция Крестоносец

Сентябрь/октябрь 1941 г.

В своей записке от 17 октября, адресованной генералу Окинлеку, Лейкок весьма одобрительно отзывался об успехах в обучении Парашютистов Стирлинга, которые на тот момент официально находились в его подчинении. «Обучение парашютистов идет очень успешно», — пишет он — «и, с моей точки зрения, с должным оснащением, они станут подразделением с большими перспективами.» Однако успешное обучение стало возможным не благодаря внезапно открывшимся в его приятеле-аристократе Стирлинге управленческим навыкам, как вероятно считал Лейкок, а благодаря способностям лейтенанта Джока Льюиса, которого в конце августа наконец удалось убедить присоединиться к подразделению.

Несмотря на то, что Льюис был офицером 8-го Отряда, членом Клуба Серебряного Круга он не являлся. Он родился в Австралии, неподалеку от Сиднея, в семье сертифицированного бухгалтера, окончил колледж в Крайст Чёрч, Оксфордского университета, где он также являлся президентом университетского гребного клуба. Он входил в число лучших гребцов, и на гонках 1937 года его команда одержала победу, обогнав на три корпуса кембриджцев, прервал длинную череду побед последних (15 лет — пер.). Льюис представлял собой тип офицера-интеллектуала, выглядел как человек, которые постоянно занят решением интересной шахматной задачи и был, по признанию Стирлинга, лучшим командиром, которого он когда-либо встречал. Кэрол Матер пишет что Льюис был белой вороной в обществе офицеров 8-го отряда, «он сидел над кружкой пива и, изучая своих праздных и беззаботных товарищей, попивающих розовый джин, ворчал, что после войны «все это изменится», подразумевая, что общество изменится, и мы изменимся вместе с ним».

Высокий, худощавый и красивый в классическом понимании этого термина, Льюис был исключением из правила. «Он очень отличался от большинства из нас» — пишет Матер — «Он был находчив и изобретателен… Сочетание целеустремленности, находчивости, способности к импровизации и его лидерских качеств сделало его выдающимся человеком».

Нежелание Льюиса вступать в новое подразделение было вызвано не столько неприятием идей Стирлинга — напротив, эти идеи частично были его собственными — просто он считал, что Стирлингу недостает ответственности. «Мне кажется Джок хотел убедиться, что когда у нас все получится, я останусь с подразделением,» — признавался Стирлинг — «и буду по прежнему решать со штабом множество вопросов, возникновение которых он предвидел, вероятно, лучше меня самого… Джок был серьезным парнем. У него было плохо с чувством юмора, хотя мне кажется, я пытался его пару раз вытянуть на вечеринки. Невозможно представить, как он по-быстрому пропускает стаканчик где-нибудь в Каире или делает ставки на скачках.»

Льюис поначалу не заметил, что Стирлинг был из числа талантливых людей, которые могут катиться по наклонной, пока не поставят перед собой какую-либо цель. Сейчас цель появилась, и, улаживая проблемы в Штабе, Стирлинг, как чуть позже Кейс, обнаружил, что к офицерам среднего звена подойдет какой угодно термин, но никак не «ответственные», даже несмотря на то, что на них давил сам Ричи. Разумеется это были молодые выскочки, как и сами Стирлинг с Кейсом, которые получили посты благодаря своим связям: Стирлинг называл их «мешками с окаменевшим дерьмом». Однако вместе Стирлинг и Льюис прекрасно дополняли друг друга: Льюис занимался подразделением изнутри, а Стирлинг снаружи. Своим существованием САС обязан им обоим в равной мере, им — и еще