Убрать Роммеля - Майкл Эшер

Двадцатого июня Кейс обедал с сэром Уильямом Баттерсхиллом, губернатором Кипра, и рассказывал ему об операции на реке Литани. Ночь он провел в резиденции губернатора и возвратился в Отряд на следующий день, после полудня. В Отряде как раз разгорался ужасный скандал. Прошлым вечером был званый ужин, и Мэйн в отсутствии Кейса напился и не мог прямо стоять на ногах. После замечаний майора Чарльза Нейпира и капитана Дэвида Блэйра — они оба оставались на Кипре во время операции в Сирии — Мэйн потерял контроль над собой.

Когда Нейпир направился в свою палатку, огромный ольстерец двинулся следом, напал на него в темноте, либо в самой палатке, либо на пути к ней; и задал Нейпиру хорошую взбучку. Это был не самый героический эпизод в карьере Мэйна.

«Позже», — писал Кейс в своем дневнике — «Чарльза (Нейпира) избил неизвестный, огромного роста. Подозревают Пэдди (Мэйна), Чарли уверен, что это именно он, однако доказательств этому нет.»

Несмотря на то что Нейпир утром 22 июня не смог опознать нападавшего, Кейс настолько был уверен в вине Мэйна, что счел необходимым представить дело командиру дивизии. На следующий день, 23 июня, он написал в дневнике следующее: «Пэдди вызывали к командиру дивизии. Он получил выговор и отчислен. Очень жаль потерять его, он отличный солдат и прекрасно показал себя в бою у Литани. Однако он весьма агрессивен, особенно когда напьется, и кроме этого, здоров как бык.»

И дневник Джеффри Кейса и Боевой журнал 11-го Отряда подтверждают, что Мэйн покинул Отряд 23-го июня 1941 года, однако нет никаких упоминаний о том, что он взят под стражу либо попал под трибунал. И в тот момент Мэйн не мог поступить в САС Стирлинга, поскольку сам САС еще не существовал — после неудачного прыжка Стирлинга с парашютом в районе Фуки прошла всего неделя.

Ойн МакГонигал официально присоединился к САС 15-го августа, когда Отряд вернулся в Амирию. Тренировки САС начались в Кабрите спустя двадцать один день, однако, по свидетельству Джима Алмондса, который в Подразделении Л с самого первого дня и при этом вел дневник, Мэйн присоединился к ним только через несколько дней.

Если допустить что история о заключении Мэйна правда, это будет означать что его держали под стражей одиннадцать недель без суда, чего конечно же быть не могло. Однако факты свидетельствуют, что он не был в заключении вообще. В июне медсестра 19-ого стационарного общего госпиталя в Дженейфе, писала сестре Мэйна, также медсестре, что Пэдди несколько дней находился в гоститале по причине приступа малярии. После этого он был переведен на две недели в госпиталь для выздоравливающих, и из этого следует, что поправился он примерно к 27 июня.

Одиннадцатый Отряд возвратился в Египет седьмого августа, чуть более неделю спустя выписки Мэйна из госпиталя для выздоравливающих. Стирлинг беседовал с Ойном МакГонигалом где то между 7-ым августа и его официальным переводом в САС, 15 августа; как раз тогда МакГонигал и упомянул про Мэйна. Таким образом, промежуток, когда могла состояться встреча Стирлинга с Мэйном, сужается до одного месяца, между 7-ым августа и 5-ым сентября 1941 года, и произошло это, скорее всего, либо в Дженейфе либо в Кабрите, в районе Суэцкого канала. Разумеется, встреча не происходила в военной тюрьме, хотя, скорее всего, над Мэйном еще висело обвинение, вопрос о снятии которого Стирлинг смог решить благодаря знакомству с Ричи. Но, как бы там ни было, Мэйна никак не могли обвинять в нападении на своего командира, Джеффри Кейса.

Мэйн быстро вошел в ритм тренировок Льюиса, и — к ужасу Стирлинга — вскоре превратился в настоящего лидера САС. К Стирлингу бойцы еще относились с недоверием, считая его повесой и членом Клуба Серебряного Круга; к тому же он постоянно отсутствовал, решая множество вопросов в Штабе армии. Растущая популярность Мэйна заставила Стирлинга понять, что ему надо бы почаще появляться в тренировочном лагере. Однако, ему не пришлось жалеть о том, что он принял в отряд этого ирландца, которого Кейс описывал как «весьма агрессивного»; к концу войны Мэйн стал прославленным героем: подполковником, командиром первого Полка САС и одним из восьми четырежды кавалеров Ордена за Выдающиеся Заслуги.

13. Операция Крестоносец

Минус 39 дней

10 октября 1941 г.

Колеса Операции Плавник начали свое вращение. Прошла неделя с момента встречи Кейса с Каннингэмом в Маатен-Багуше. С наступлением темноты 10 октября, к пляжу Хашм аль-Кальб, предполагаемому месту высадки диверсионного отряда, приблизилась подводная лодка «Торбэй». Она вышла в море из Александрии тремя днями ранее, под командованием капитана третьего ранга Королевского ВМФ Энтони Сесила Миерса. Несмотря на неблагозвучное прозвище «Хлам», у него была репутация храброго и решительного подводника. На борту лодки было всего два пассажира: британский секретный агент из G(R) капитан Джон Эдвард «Джок» Хаселден, и его помощник, арабский сержант из состава Ливийской Арабской Армии, состоящей из высланных из Ливии арабов под командованием британских офицеров.

На протяжении всего лета руководители отделения G(R) Теренс Эйри и Кид Катор забрасывали агентов на территорию Ливии. Это были, все до единого, европейские эмигранты — торговцы хлопком, менеджеры, школьные учителя и профессора из университетов, банкиры — которые до войны работали в Египте и свободно владели арабским языком; во многих отношениях эти агенты были самыми удивительными из всех солдат спецназа, действовавших на территории Ливии во время войны. Эти «гражданские в униформе» часто были осторожными, семейными людьми средних лет, отошедшими от дел, чья работа подразумевала не горячность, но холодный расчет. Одно дело прорывать вражеские позиции в составе сильной армейской группировки, и совсем другое — делать это тайно, в одиночку, с одним лишь пистолетом, зная, что каждый шаг может окончиться предательством и гибелью.

Офицер Разведывательного корпуса Джон Хаселден был лучшим среди них. Он родился и вырос в Египте, от отца-британца и матери-египтянки из народности коптов, окончил Королевскую школу в Кентербери. Для того чтобы превратиться из английского джентльмена в арабского кочевника ему требовалось всего лишь снять шляпу. Свободно владея итальянским и французским языками, а также несколькими диалектами арабского языка, он, по свидетельству друзей, был «в большей степени британцем чем многие из тех, кто никогда не покидал ее границ», в то же время смуглая кожа и темные глаза, унаследованные от матери, позволяли ему выдавать себя за