Убрать Роммеля - Майкл Эшер

их экипажи стали глазами и ушами подлодки, проводя разведку пляжей и гаваней и доставляя командиру ценнейшую и ранее недоступную ему информацию. В целом СБС были разведывательным подразделением, однако могли ограниченно выполнять и диверсионные задачи, поскольку все бойцы проходили курсы подготовки коммандос и подрывного дела.

«Торбэй» покачивалась на волная в темноте, на расстоянии трехсот ярдов от берега. Из носового люка выгрузили каноэ, и капрал СБС Клайв Северн из Нортгемпторширского полка, которому предстояло им управлять, погрузил в нее припасы, упакованные в четырехгаллонные канистры из под топлива. Когда каноэ спускали на воду, Миерс стоял рядом с орудием, а Чепмен, командовавший высадкой, занял пост на носовой надстройке. При обычной высадке сначала на берег отправлялись бойцы СБС, которые осматривали побережье на предмет каких-либо препятствий и вражеских солдат, а далее охраняли место высадки. Однако в этот раз было все по другому — Хаселден сказал что поплывет сам.

Секунду спустя, раздевшись донага, Хаселден бросился в море, и мощными гребками стал приближаться к берегу, работая одной рукой, а в другой держа упакованный в презерватив факел. Было тепло, ветра не было, и море было спокойным. Из интереса Чепмен засек время — на преодоление трехсот ярдов Хаселдену потребовалось 12 минут. Выйдя на берег, Хаселден внимательно осмотрелся. Пляж был в форме правильного полумесяца, примерно в 250 ярдах к западу стояла разрушенная крепость. Врага в поле зрения не было; Хаселден ухмыльнулся сам себе, прдставив, что ему могут сказать итальянцы, случись им схватить его. Он свободно владеет арабским и итальянским языками, и на нем нет униформы, которая может выдать его национальную принадлежность — им пришлось бы сильно потрудиться, чтобы изобличить его как британского офицера. Он просигналил Миерсу что все в порядке. Спустя несколько минут к берегу приблизился Клайв Северн, который привез сержанта-араба, припасы в канистрах, а также арабскую одежду Хаселдена. Каноэ разгрузили молча. Затем Северн пожал им руки и вновь растворился в темноте. Вскоре лодка была погружена на борт, люки задраены и «Торбэй» была готова к погружению. На всю операцию потребовалось 34 минуты.

К тому времени как «Торбэй» была готова отплыть, Хаселден и его спутник, уже в арабской одежде, направились вдоль извилистого побережья на запад, ничем не отличаясь от пары бедуинов, которые идут навестить родственников. Они миновали Эль-Ханью, где стоял гарнизон итальянских колониальных карабинеров, и после этого резко свернули вглубь материка, в горы. Несмотря на то, что уже начинался сезон дождей, несколько дней стояла теплая погода, и средиземноморские кустарники уже начали цвести: заросли можжевельника, мастикового дерева, мирта, дикой оливы и земляничного дерева, чьи листья наполняли воздух головокружительным ароматом, были столь густы, что пройти по холмам можно было только тонкими тропинками. По климату Джебель был ближе к Южной Европе, чем к бескрайним пространствам Сахары. Горы задерживали влажные ветры со Средиземного моря, здесь часто шли дожди, поэтому севернуе склоны густо поросли лесом, с преобладанием сосны, кипариса и дикого инжира, в то время как южные склоны заросли жесткой травой и переходили в каменистые равнины, тянувшиеся до самой Сахары.

Через неделю после высадки Хаселден с помощником прибыли в Слонту, расположенную на расстоянии дневного перехода от Беда Литтории. Не вызвав никаких подозрений, они проследовали к дому араба по имени Хуссейн Тахер, занимавшего должность Мудира, назначаемого итальянцами градоначальника, который радушно их приветствовал. Хуссейн, ироничный мужчина мощного телосложения, щеголявший в европейских костюмах в полоску и национальном головном уборе, был одним из самых ценных агентов Хаселдена. К немцам он, в целом, относился равнодушно. Как и большая часть бедуинов-сенусси Киренаики, он отдавал должное их воинским навыкам, однако не имел ничего против них, за исключением их союза с ненавистными ему итальянцами. Он предложил оккупантам свои услуги в качестве Мудира, и был покорным и исполнительным, однако, как настоящий бедуин, он прекрасно помнил и не собирался прощать то, что итальянцы сделали с его народом.

Племена бедуинов Джебель аль-Ахдара вели в различной степени кочевой образ жизни. Одни разводили овец и крупный рогатый скот и жили в пещерах среди кустарников на северной стороне, другие раскидывали свои черные шатры и пасли коз на более диких южных склонах. Объединяла их принадлежность к Сенусси — исламскому религиозному обществу, основанному в Киренаике алжирским отшельником Мохамедом бен Али ас-Сенусси в восемнадцатом столетии. Итальянцы официально присоединили Ливию в 1912 году, и с 1922 по 1931 год пытались сломить сопротивление Сенусси, захватывая их земли, подвергая их селения бомбардировкам, сжигая посевы и бросив восемьдесят тысяч человек, включая женщин и детей, в концентрационные лагеря, где многие умерли от голода и болезней. Еще большему количеству удалось бежать в Египет. Чтобы предотвратить их исход, итальянский главнокомандующий Родольфо «Мясник» Грациани, возвел на границе увитый колючей проволокой забор, пяти футов высотой и шириной 15 дюймов, который вошел в местные легенды как Проволока.

Немногочисленные отряды партизан-бедуинов, не более сотни человек в самом крупном и не более семи сотен в общей сложности — годами нападали на итальянские колонны в районе Зеленой горы. Закончилось это 11 сентября 1931 года, когда их вождь, престарелый гений партизанской войны Омар аль-Мухтар, был схвачен в Сиди-Рафе, как ранее именовалась Беда Литтория. Через неделю его повесили при большом стечении народа.

Война Грациани с бедуинами стала принимать форму геноцида, за 10 лет их численность сократилась на две трети. «Итальянцы ненавидели бедуинов», — пишет антрополог Э. Э. Эванс-Притчард. «Долгие годы борьбы с повстанцами разожгли их ярость, и они становились все более жестокими. Итальянцы считали их варварами, почти зверями, и обращались с ними соответственно».

Разбитые, но не сломленные, Сенусси продолжали глухо роптать. В 1939 году самые проницательные из них считали, что вскоре разразится война между итальянцами и их конкурентами — британцами. В январе того же года шейхи племен Сенусси собрались в Александрии и подтвердили свою верность лидеру Сенусси в изгнании, Саиду Идрису, который был убежденным сторонником британцев. Хуссейн Тахер не питал к ним особой любви, однако он хотел освободить свою родину от итальянцев, и кроме того, был верным союзником главы Сенусси. Теперь, в ходе традиционной арабской трапезы из тушеного мяса, лепешек и сладкого чая, Хуссейн подтвердил Хаселдену разведданные о том, что немецкие военачальник, генерал Роммель, бывает в штабе в Беда Литтории, и отдыхает на вилле, которая расположена примерно в полумиле от нее. Хаселдену понравились новости. Он достаточно доверял Хуссейну, чтобы поделиться с ним информацией о высадке отряда коммандос, которая должна была состояться через несколько недель: Мудир, чувствовавший, что в воздухе витает нечто большее, попросил при этом у