Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

мере, был. Пока ещё всё не превратилось в катастрофу, сдай назад. Скажи, давай опять с Асадом помиримся. Это же нормальная ситуация, это политика. Ну, поддержали оппозицию, сделали ошибку, признай свои ошибки.

Дмитрий Пучков: Нервы ни к чёрту, извините.

Александр Сотниченко: Да, да. Но… Сейчас, наверное, уже поздно.

Дмитрий Пучков: А вот эти курды, которые внутри Ирака, внутри Турции, внутри Сирии, они не хотят дружно объединиться в одно государство?

Александр Сотниченко: Теоретически такая идея есть, но пока она владеет умами интеллигенции, которая живёт в Европе. Это очень разные во многом народы, с очень разной культурой. Например, турецкие курды. В Турции живёт большинство курдов в мире, как минимум там пятнадцать миллионов. Это те люди, которые сами себя считают курдами, как курды выступают, с курдской идентичностью. Многие из них не знают курдского языка, потому что, знаете, какое давление с 1923 года? Система всеобщего образования…

Дмитрий Пучков: «Горные турки».

Александр Сотниченко: «Горные турки». У них только в 2001 году был принят закон, разрешающий слушать музыку на курдском языке и тому подобные вещи. Серьёзно!

Дмитрий Пучков: Это ж фашизм, ёлы-палы.

Александр Сотниченко: Ну, дык…

Дмитрий Пучков: Чисто Украина, украинизация.

Александр Сотниченко: Обычный национализм. Любой национализм он такой на самом деле. Национализм базируется на обязательной общности языка. И в Турции это действительно было до самого последнего времени, но это отразилось и на курдах, которые учатся в турецких университетах. Сейчас даже нет школ на курдском языке общеобразовательных. Частные пара-тройка есть, но всё равно они учатся все на турецком, смотрят турецкое телевидение, собираются поступать в университеты, не Эрбиль какой-нибудь иракский, а именно в Стамбул и в Анкару.

Иракские курды — это свой язык, своя культура, отличающиеся очень сильно от турецкой курдской. Причём в горах Канди, которые находятся в Ираке, тоже есть база Партии рабочих Курдистана, где именно турецкие курды сидят, этнически близкие к турецким. И их ненавидят власти в Эрбиле, власти этого самого иракского Курдистана, которые очень проамериканские и такие все за стабильность, за торговлю нефтью.

А ещё есть иранские курды, это вообще третье. Совершенно особый мир.

Дмитрий Пучков: Я считаю, им всем надо помогать!

Александр Сотниченко: Смотря что нам нужно. Не могу сказать, что курдский фактор является стабилизирующим фактором на Ближнем Востоке. Если мы сейчас вступаем в реальный конфликт с Турцией, разумеется, курдская проблема станет одной из тех, которые можно будет использовать, как в своё время в 1980-е годы мы использовали для давления на Турцию ту же Партию рабочих Курдистана. Тем более что связи есть. На днях у нас открывается Курдский информационный центр этой самой демократической партии.

Дмитрий Пучков: Ох, неспроста!

Александр Сотниченко: У нас, в принципе, с ними налажены неплохие отношения. Другое дело, что стоит ли нам настолько ссориться с Турцией, тем более что были налажены отношения вплоть до стратегического партнёрства. Может быть, действительно прислушаться к словам Путина, что мы чётко знаем, кто виновен в срыве всех этих отношений. Есть конкретные люди, принимающие решения о том, что надо сбивать российский самолёт. Это премьер-министр Ахмед Давутоглу, прекрасный учёный, профессор и так далее. Это Реджеп Тайип Эрдоган, президент Турции. Они ответственны за это. Но есть огромное количество оппозиционных партий, которые ненавидят Эрдогана. Вы думаете, в Турции единство, что ли? Там такая ненависть друг к другу.

Есть курды опять же. Есть огромное количество политических сил от левых до националистов, которые очень недовольны. Даже в самой Партии справедливости и развитии, партии Эрдогана, есть огромное количество людей, которые имели бизнес с Россией. Эрдогана же они воспринимали как некоего гаранта хороших отношений. Стратегическое партнёрство, строительный бизнес. Вот у нас в Петербурге кольцевая дорога.

Дмитрий Пучков: Отлично строят.

Александр Сотниченко: Западный скоростной диаметр, кукурузина «Газпрома», которая сейчас строится. Это тоже ведь турки строят. И они, крупные бизнесмены, думая, что всё будет продолжаться, вступали в партию, а тут получается, что в партию-то они вступили, а бизнес потеряли. Я знаю, что очень многие турецкие бизнесмены, в том числе депутаты, сейчас бегают между Москвой и Анкарой, пытаясь сохранить хотя бы что-то. Потому что они вложили деньги, надеялись, что процветать будут, а тут всё рухнуло.

Дмитрий Пучков: Зачем он этот самолёт сбил? Зачем? Какой был смысл?

Александр Сотниченко: Вот о чём я и говорю. Столько денег вложено. Надеялись, что Россия отступит, я думаю. И они думали, что Россия, потеряв самолёт, умерит свои бомбардировки. Мы знаем, что произошло наоборот. Мы после этого только нарастили группировку и начали бомбить именно туркменские отряды, именно на границе между Сирией и Турцией, на границе страны. Именно туркменские отряды, и они все в ужасе побежали в Турцию. И они не очень довольны тем, что произошло, даже сами туркмены.

Дмитрий Пучков: А вот такой вопрос, Александр. Вот с этой наболевшей нефтью. Откуда они её берут, кому её продают и, самое главное, кто с этого наживается?

Александр Сотниченко: Это интересный вопрос. Смотрите, в Сирии нефти было сначала не очень много. Нельзя сказать, что они зарабатывали с неё много денег. Серьёзные разработки начались только в конце 1980-х годов, а в 1990-е годы правительство Сирии, это при старшем Асаде, провело хорошую разведку. Были найдены серьёзные запасы нефти и газа, но всё это происходило на востоке страны. Как раз там, где сейчас пресловутое Исламское государство. Были приглашены многие западные компании, которые активно её разрабатывали. Надо заметить, что Сирия не тратила эти деньги направо и налево, откладывала в специальный фонд, который до сих пор ещё не потрачен, что позволяет сирийскому режиму до сих пор существовать при, разумеется, помощи из России и из Ирана.

Другое дело, что это, в основном, пустынная местность. Людей живёт немного и там эти города нефтяников — Разор и Ракка. Когда появилась организация ИГИЛ, они ломанулись именно туда, потому что население там, в основном, суннитское, нефтяные разработки, рядом граница с Турцией. Разумеется, они подумали и о том, как будут продавать это дело. Продаётся нефть следующим образом…

Дмитрий Пучков: Уточню ещё разок. Это находится на севере, близко к Турции, так?

Александр Сотниченко: Достаточно близко. Но, смотрите, ИГИЛ завоевал и часть Ирака, и часть Сирии. Граница на бумаге есть, а на самом деле её нет. В той части Ирака, где стоит ИГИЛ, они граничат с одной стороны с настоящим Ираком, а с другой стороны — с Иракским Курдинстаном, с курдской автономией. На самом деле, граница там достаточно прозрачная, как и в Сирии, народ ездит туда-сюда совершенно спокойно. И что происходит, смотрите. Нефть добывается в Сирии под Раккой и по территории, контролируемой ИГИЛом, едет на бензовозах