Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

его режимом в железных клетках выставлял на крышах зданий, чтобы в результате российских бомбардировок они гибли и их показывали как жертв, павших от российской агрессии. То есть там прекрасные, добрые, умеренные люди.

Дмитрий Пучков: Вот паскуда, а!

Александр Сотниченко: Причём, это совершенно не секрет, про это все знают.

Как вы понимаете, если эти люди приходят к власти, в Сирии идёт настоящая резня всех мусульман-не суннитов (то есть шииты, алавиты и христиане-друзы). В этих группировках типа «Исламское государство», «Джабхат ан-Нусра», «Джейш аль-Ислам», они позиционируют себя как чисто сирийские организации, бог с ними, а у всех остальных воюют наёмники из Центральной Азии, с Кавказа. Куда они будут деваться? Куда их турки и саудиты направят, как вы думаете? К нам — в Москву, в Петербург! Это я вам точно обещаю.

Дмитрий Пучков: В этом-то никаких сомнений нет. Именно для этого они там боевой опыт и получают.

Александр Сотниченко: Разумеется. И турки очень не хотят, чтобы сейчас они к ним шли. Они уже там столько терактов поустраивали в Турции. Разумеется, турки будут делать всё, чтобы они потом отправились в Центральную Азию и на Кавказ как минимум, а желательно дальше, и в Россию тоже. Ну, и плюс, конечно, труба катарская. Потому что если Катар построит трубу, то это очень серьёзный конкурент «Газпрому» на европейском рынке. И Европа обязательно воспользуется этим фактом для того, чтобы давить на Россию и по украинскому вопросу, и по многим-многим другим.

Дмитрий Пучков: Ох, и кубло! Ох, и напутано, и наворочено! С ума сойти.

Александр Сотниченко: Политика — сложная штука.

Дмитрий Пучков: Спасибо, Александр!

Александр Сотниченко: Пожалуйста! Всегда рад.

Дмитрий Пучков: Приходите почаще, рассказывайте, что там и как.

А на сегодня всё, до новых встреч!

Часть II. От «мягкой силы» к жёсткому насилию

Атаман Селиванов про Майдан

02.08.2015

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Сегодня у нас в гостях Алексей.

Алексей, в двух словах о себе. Кто ты?

Алексей Селиванов: Я — атаман «Верного Казачества», общественной организации. До переворота был секретарём координационного совета по вопросам развития казачества в Украине при Кабинете министров Украины. Работал помощником министра обороны.

Дмитрий Пучков: Украины?

Алексей Селиванов: Украины. Начальником отдела по взаимодействию с общественными и религиозными организациями Министерства обороны. Некоторое время возглавлял департамент социальной и гуманитарной политики Министерства обороны.

Дмитрий Пучков: Серьёзно! Сразу хочется задать вопрос. Вот ты непосредственно наблюдал организацию майдана, действия майдана и всё, что из этого получилось. Расскажи, как оно вообще было?

Алексей Селиванов: Я наблюдал их, с одной стороны, как государственный служащий, с другой стороны, как общественный деятель. Поэтому опыт организации массовых акций, опыт работы с общественными организациями помог видеть то, что иногда не видели средства массовой информации. Я для себя решил, что майдан — это комплексная кампания по смене власти в стране, в которой участвуют граждане, неправительственные организации, средства массовой информации и пятая колонна в существующей власти.

Дмитрий Пучков: А как тебе это видно, что это кампания? Украинские СМИ всегда это пытаются представить как некий душевный порыв масс, которых никто не организовывал, никто ничего не делал, люди сами вышли, встали и добились смены руководства. Так ли это?

Алексей Селиванов: Люди, которые сами выходят и чего-то добиваются, обычно собирают на свои акции порядка пары сотен человек в лучшем случае. Для того чтобы организовать акцию, которая была бы более массовой, необходимы и биотуалеты, и сцена, и масса всего того, что обычный человек, возмущённый чем-либо, собрать не в состоянии. Поэтому такую акцию обязательно нужно финансировать.

Дмитрий Пучков: Извини, перебью. Когда в 2004 году был первый майдан, народ на сайте был озабочен: «А как это так?» Ну, и специально нанятые люди с Украины всё то же: «В едином порыве люди сами вышли».

Я принялся задавать вопросы. А кто у вас поставил одинаковые палатки? Кто дал одинаковые шмотки? Кто следит на территории за тем, чтобы не было пьяных? Кто их кормит? Кто сортиры привёз? Кто отвёз наполненные сортиры?

В моём понимании, это вообще войсковая операция. Фактически невозможно так вот взять и двадцать-сорок тысяч обеспечить, это ж немыслимо — бабушки пирожками накормить не могут. Так ведь?

Алексей Селиванов: Тот факт, что это серьёзная операция, подтверждается самой динамикой майдана. Туалеты, сцена, всё остальное — это частности, но сама динамика майдана подсказывает нам. Если брать майдан 2014 года, то он начинался с так называемого поста в Фейсбуке Мустафы Найема. Акция, на которую он приглашал, собрала две-три сотни человек. После того, как стало понятно, что эта акция больше не соберёт, на соседней площади майдан собрался из так называемых оппозиционных сил. Это был Яйценюк, это был Кличко и Тягнибок со своей партией «Свобода». Они тоже не набрали много людей. Причём те, кто собирался на майдане из-за Мустафы Найема, говорили, что мы не хотим идти под политические лозунги. Получилось спокойное затухание майданов на одной площади, у «Европейской», где собирались партии, и на соседней площади, собственно на майдане. Когда обе эти акции начали затухать, было принято техническое решение свести эти майданы для того, чтобы придать им новый импульс. Что и было сделано.

Какое-то время потрепыхались оба этих несчастных митинга, слитые в один, после чего он опять начал затухать. Для того чтобы актуализировать эти акции, было организовано так называемое «избиение студентов», после которого майдан приобрёл массовость опять же на непродолжительное время. То есть, да, удалось с помощью сетей, социальных сетей не компьютерных, а социальных сетей настоящих — в институтах, в общественных организациях — привлечь массовость. Но насколько можно привлечь массовость людей — студентов, сотрудников, рабочих? Можно привезти майданарбайтеров из других областей, можно их там подержать день-два-три. Так и было сделано. Майдан опять начал угасать. И вот во все те периоды, когда майдан угасал, принимались технические решения, чтобы продлить это путём сакральных жертв, последней из которых стала Небесная Сотня, расстрелянная непонятно какими снайперами, которые потом были выведены в масках представителями нынешней власти, хунты, как бы незаметно под все телекамеры.

Дмитрий Пучков: То есть как только костёр народного гнева затухал, туда кто-то плескал бензинчику.

Алексей Селиванов: Именно. Будучи сотрудником Министерства обороны, я выходил из Дома Офицеров, который расположен напротив Верховной Рады в правительственном квартале, и видел картину, когда десять-двенадцать бедно одетых жителей западных областей Украины с флажками украинскими или бендеровскими, на которых было написано «Коломыя», «Снятын» — мелкие городки Львовской области — ходили кругами по правительственному кварталу и скандировали: «Кыев, выходь!»

Это был уже декабрь. Это было уже затухание,