Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

отличаются. Русские от украинцев на Украине не отличаются вообще. Есть жители ряда регионов, которые приходят и говорят на местном своём региональном диалекте. Можно понять, откуда они, с Полтавщины или с Галичины. Но жители городов, жители центрального региона — непонятно внешне, кто они.

Что такое «русский человек»? Что такое для человека русскость?

Дмитрий Пучков: Язык в первую очередь.

Алексей Селиванов: Язык. Если человеку на русском языке говорят, мы все украинцы, наш флаг украинский, то ситуация как с хоббитами. Это наш флаг, это наша история. Человек, который не считает для себя это какой-то серьёзной ценностью, пропустит мимо ушей. Ну да, у меня приехали предки из России, я тут родился, у меня фамилия Иванов, ну и что, мы же все на Украине живём. То есть типичный был взгляд такой: я русский, я говорю по-русски, но мы же в Украине живём, поэтому государственный язык должен быть украинский. Вот это мнение обывателя.

Дмитрий Пучков: Они все так хорошо знают украинский язык?

Алексей Селиванов: Это не нужно вообще.

Дмитрий Пучков: Как? А как документы писать и прочее?

Алексей Селиванов: Думаю, что и я, и многие люди образованные, где учился я, знают украинский язык лучше, чем средний представитель украинского политического бомонда. Чиновник, конечно, знает канцелярский язык, потому что он на нём должен писать документы, но общались процентов на восемьдесят-восемьдесят пять все чиновники на русском, естественно. Он удобный, он свой, он привычный. Люди на этом выросли.

Было такое явление как «советская украинизация», когда в 1920–1930-е годы недобитые петлюровцы были взяты на службу советской властью непонятно из каких соображений, из толерантных соображений или из каких-то ещё. Такие, как народный комиссар Скрипник и так далее. И эти люди тогда проводили украинизацию. Все госслужащие должны были знать украинский язык, все на нём учились. До Гражданской войны слово «украинец» обозначало политическую идентификацию. Очень хорошо об этом писал покойный Олесь Бузина, который дал статистику, сколько уроженцев Украины участвовало в Красной армии, в Белой и сколько в Петлюровской. Так вот, в таких всероссийских проектах, как Красный и Белый проект, участвовало намного больше уроженцев Украины, чем в Петлюровской армии. И если приходил, допустим, полунемец-полушвед генерал Петров — это украинцы пришли. Не потому что они по национальности украинцы, а потому что это партия такая. Тогда как полковник Сагайдачный защищал Перекоп в составе Белой армии, потомок украинского казацкого старшины. Тогда как Коцюбинский воевал в Червонном Казачестве.

Дмитрий Пучков: У нас даже улица такая есть — Червонного Казачества.

Алексей Селиванов: Для жителей Украины в массе своей русскость не была чем-то ценным и самодостаточным. Поэтому называть себя русским не так много желающих.

Дмитрий Пучков: О, как!

Алексей Селиванов: Ну, государство Украинское, подмена. Если государство называется Украина, значит, мы все украинцы.

Дмитрий Пучков: Ловко, ловко.

Алексей Селиванов: Значит, язык должен быть украинский. По телевизору показывают какого-нибудь профессора, бывшего заведующего кафедрой научного марксизма, который сейчас заведующий кафедрой украиноведения, и он говорит: «Ну как же, во Франции язык французский, в Германии немецкий». Он не говорит о том, что в Бельгии бельгийского нет, а в Австралии нет австралийского. Ну, и люди, которые потребляют этот информационный продукт, они верят: «Мы же в Украине живём, мы — украинцы». А самые свидомые украинцы, как правило, это люди, приехавшие из России, особенно женщины. Они переезжают, они: «Мы же украинский хлеб едим, мы же должны их поддержать во всём». Такой вот феномен женского украинского национализма. Эти женщины прибегают на майдан, пирожки носить.

Дмитрий Пучков: Мысль, наверное, здравая. Знаешь, когда наши дорогие цари отвоевали у шведов Финляндию — Финляндия шестьсот лет была под шведской оккупацией — перво-наперво что надо сделать? Исключить шведский язык из обращения, чтобы все говорили по-фински, организовать финский парламент, организовать финское дворянство, и тут вот вы под нашей крышей, обратите внимание, как вы тут расцветаете! Только что вас эти европейцы гнобили, унижали, а мы — вот. То есть процесс естественный, но как-то…

Алексей Селиванов: Наразвивали на свою голову.

Дмитрий Пучков: Неужели непонятно, чем всё это закончится? Неужели непонятно, что ты отдаёшь взамен того, что получаешь? Оно ж очевидно, что получишь. Уже теперь видно, что, собственно говоря, получили.

Вот ты общаешься, наверное, с земляками. Что люди говорят-то, что получили? Это их радует, нет?

Алексей Селиванов: Каша в голове. У людей каша в голове. Конечно, никого ничего не радует.

Дмитрий Пучков: Рост цен. Призыв, например! Все эти мобилизации-могилизации — давайте всех загоним на войну, в которой, я жёстко уверен, девяносто девять и девять десятых процента не хотят участвовать ни за какие коврижки. Оттуда можно тупо не вернуться. Но призывают же принудительно, ловят в автобусах, в больницах, кинотеатрах. Неужели им это нравится?

Алексей Селиванов: Расскажу одну сценку. Сидит разведка ополчения в селе, брошенном жителями, которое находится на передовой, день-два сидят, и соответственно, скучно. Включают телевизор, смотрят украинское телевидение. И через два дня говорят, какие же мы сволочи, оказывается!

Проблема в том, что те поколения, которые мы потеряли, они Россию не видели. Почему никто не хочет быть русским? Почему так легко приняли на себя личину украинцев, записались в украинцы, приняли это всё? Потому что, по сути, наши предки освоили пространство от Карпат до Камчатки. Оно всё наше. Для меня как жителя Украины одинаково Родиной является как город Киев, город Запорожье, так и город Владивосток, Москва, Питер. Проезжая по Питеру, по Золотому Кольцу, бывая в разных городах России, видишь, что это всё создавали наши предки, что это наша общая культура. Средний украинский житель этого не видит, он этого не знает. Для него очень легко создать эту вот ментальную стену и сказать: «Вот там москали, а вот тут мы — незалежные хоббиты».

Если бы вместо того, чтобы вбухивать массу денег в какую-то украинскую экономику, десятая часть этих денег была бы пущена на молодёжные программы…

Дмитрий Пучков: Ты же понимаешь, это невозможно. Тут всё сразу упирается в то, что внутри России, обращаю твоё самое пристальное внимание, идеологическая обработка населения, направлена на развитие ненависти к нашим предкам, которые всё это построили. Я тоже родился в городе Кировограде и там вырос. Ну, с ужасом смотришь. Это раньше было всё общее, а теперь, это даже не надуманные причины, а вообще идиотия полная, вы зачем стены строите, для чего? Мы ж соседи, мы никуда не денемся. Вы не сможете отсюда уехать, а мы уж тем более никуда не уедем. Нам жить бок о бок всегда.

Алексей Селиванов: Люди спасают Родину за свой счёт.

Дмитрий Пучков: Геополитика своими руками.

Алексей