Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

к инициативам, когда на мероприятия в Российскую Федерацию отправлялись группы молодёжи — сорок человек, пятьдесят человек, семьдесят человек. Это капля в море. Все остальные жили в той истории, которую им писали бывшие историки КПСС. Они когда-то вели историю КПСС и получали деньги за то, что колебались согласно линии партии. Потом — раз! — независимость. Они переквалифицировались и тут же читают историю Украины, украиноведение — «украинознавство» и тому подобные предметы. Сам-то представитель молодого поколения не виноват, он не видит ничего. Да, его можно обвинять, что есть книги, он может что-то прочитать. Но в школе сказали: вот есть история, это правда. Всё, он идёт как овечка, послушно туда, куда ему говорят. Собственно, эта пехота майдана и случилась.

С одной стороны, у нас есть средства массовой информации. Есть медийные проекты около средства массовой информации. Костяк майдана. Для того чтобы занять площадь, есть определённая норма, в том числе военная норма, сколько человек могут занять площадь. Есть нормы по отхожим местам. Нанять триста-четыреста человек, привезти их автобусами, организовать ротацию, смену, несложно. Главное, заманить туда толпу, чтобы она циркулировала. Вот это как раз толпа из молодёжи, из людей, которые просто не любят просто власть как таковую, и уже под прикрытием всей этой «дымовой завесы» можно решать свои дела. Можно обострять ситуацию, можно выделять группировки, которые потом станут тараном.

Сейчас много говорят о «Правом секторе». В самом начале майдана это были несколько фанатов, которые сидели в уголке майдана под табличкой, написанной на картонке криво — «Правый сектор». Собственно, «Правый сектор» был, как они считают, справа находится и сбоку, это небольшой сектор. Но потом, когда системные люди, часть украинского истеблишмента, Яйценюк, Кличко и Тягнибок, побоялись идти на обострение, побоялись валить действующую власть, подставляться (а вдруг кровь, а вдруг убьют, а вдруг пуля в лоб, а вдруг что-то ещё случится, вдруг посадят), выбрали самых отмороженных. В «Правый сектор» влили имеющиеся на тот момент националистические организации, фанатов, активистов и сделали его своеобразным остриём удара.

Естественно, люди, у которых хватает смелости, либо отмороженности, либо не хватает мозгов кидаться на милицию, жечь её напалмом и получать от них по голове, эти люди автоматически становятся центром сосредоточия всего протеста. И другие граждане, которые до этого не были вовлечены в националистическую движуху, думают: «О, это герои! Это настоящие. Пойду-ка я к ним». Так, собственно, вырос «Правый сектор».

Можно много говорить о том, что его готовили годами на различных базах в Прибалтике, в Западной Украине, ещё где-то. Да, готовили. Да, такая работа с националистическими организациями проводилась. Но подготовка трёх-четырёх, десяти, ста человек не даёт такого эффекта, как делают технологии.

Дмитрий Пучков: Ну, то есть подготовленные таким образом, это как школа младших командиров. Фактически сержантская учебка. Что когда прильётся народ, вот — есть руководители.

Алексей Селиванов: Так и произошло. Сейчас, кстати, интересно, вот аналогии. Понятно, что тем силам, которые стимулировали майдан на Украине, которые его создали, всё это делается против России. Сама, по сути, Украина с её замечательным образованным народом, разумным, который не поддаётся телепропаганде, с высокопрофессиональными средствами массовой информации — сама эта страна не особо нужна крупным игрокам шахматной доски. Причём идеологи этой шахматной игры такие, как Бжезинский и прочие, они об этом прямо пишут. Ничего не надо выдумывать, они всё говорят, всё это считывается. Естественно, всё это направлено против России. Это одна из самых больших стран. Самый большой сток пресной воды. Недостаточное население, которое могло бы занять эту территорию. Естественно, все эти ресурсы очень важны для любого игрока Мировой шахматной доски. Поэтому все понимают, что майдан и на Украине, и в Армении попытки какие-то, в других странах, — это всё подготовка к тому, чтобы совершить такой майдан в России.

Дмитрий Пучков: Давай вернёмся чуть-чуть назад. Вот «Правый сектор», они, с твоей точки зрения, действительно изнутри сыграли там решающую роль по физической смене власти?

Алексей Селиванов: Я могу сказать, что для режиссёров майдана абсолютно не важно, кто это — «Правый сектор», «Левый сектор», ИГИЛ, ваххабиты, кто угодно. Кто сейчас есть из самых отмороженных на этой сцене, того мы дёргаем и раскручиваем. На Востоке это были мусульманские фундаменталисты, здесь это были националисты.

Дмитрий Пучков: В миру были футбольными болельщиками. Или это одно и то же?

Алексей Селиванов: Люди из пророссийских организаций, естественно, майдан не поддержали, я думаю, что в ста процентах случаев. Есть фанаты, которые подпали под влияние национализма, и есть националисты. Есть более или менее отмороженные люди, деклассированные и так далее. Среди них есть какая-то часть, которая настолько отморожена, что готова…

Дмитрий Пучков: Вообще на всё.

Алексей Селиванов: Пойти на это обострение, да. Поэтому давай-ка мы их поддержим! Всё.

Дмитрий Пучков: Вот у нас в России тоже есть масса футбольных клубов, которые тоже проникнуты достаточно серьёзным националистическим духом. Но у нас с ними работает не ЦРУ, а местные, так сказать, представители. Я, конечно, не сильно глубоко в этих вещах и в движение не вхожу, но, как мне кажется, как-то у нас их всех быстро утихомирили, в отличие от вас. Но, по всей видимости, использовать будут точно так же именно их.

Алексей Селиванов: На Украине идеологий у власти не было. Любая власть, которая приходила на Украине, для того, чтобы оправдать себя, неизбежно принимала идеологию украинского национализма. В мягкой форме или в жёсткой форме. Президент Кучма, которого выбирали за пророссийские лозунги и обещание государственного статуса русскому языку, закончил тем, что подписал своим именем книгу «Украина не Россия», в которой он обосновывает мифическую разницу между Россией и Украиной.

Дмитрий Пучков: Если, как ты говоришь, есть окружённый населённый пункт, в котором людям объясняют, что они хоббиты, то люди в нем неизбежно будут считать себя хоббитами.

Алексей Селиванов: Да, поэтому вот эта националистическая идеология, она заполнила всё. На майдане националистов было не так много. За неимением другой, эта идеология заполнила идеологический вакуум.

Дмитрий Пучков: Как они внутрь ухитряются затаскивать, я не понимаю? В школах повсеместно идёт: «Начинаем преподавание на украинском языке» и прочее. В институтах, по-моему, уже только на украинском языке учат. А местные, те же русские, они не видят, что ли, что их всё там дальше-дальше-дальше отодвигают. Насильственная украинизация-то фактически.

Алексей Селиванов: Это огромная проблема, достойная научного осмысления. Если ты идёшь по городу Кишинёву и видишь встречных местных жителей, ты понимаешь: вот эти люди чуть посмуглее и говорят на непонятном языке — это молдаване; вот эти люди чуть посветлее и говорят на русском языке — это русские. Они