Старик - Евгений Иоников

и их родственников по поводу назначения денежных пособий и пенсий355 – в партизанских штабах не имели списков партизан этой бригады. Упомянутая выше радиограмма с запретом на вхождение бригады «Дядя Коля» в состав дивизии была получена Петром Лопатиным вероятнее всего от своего непосредственного начальства по линии НКВД: разумеется, что его переподчинение Старику в 4-м Управлении не планировалось.

В любом случае, демарш Дяди Коли был крайне несвоевременным, поскольку в это время (начало октября 1942 года) Старик вел весьма непростые переговоры с Жуковичем сначала по поводу признания самого факта существования дивизии, а затем и относительно ее дальнейшей судьбы. В сложившейся ситуации важно было показать, что формирование дивизии поддерживают самые авторитетные партизанские командиры Борисовской зоны. Выход бригады Лопатина из ее состава, состоявшийся незадолго до прибытия межрайкома, значительно ухудшал позиции Старика в полемике с Жуковичем.

В это же время у Старика, похоже, возникают разногласия с отдельными командирами в его собственной бригаде. Николай Дербан заявил, что, если до 1 октября он не получит материальной помощи от бригады, и, если от находящегося в Москве Покровского не будет никаких сообщений об оказании помощи, он уведет отряд «Большевик» из бригады назад, на старое место дислокации в южной части Борисовского района. И это, похоже, не было пустой декларацией. Как заявили позже в БШПД в беседе с помощником начальника информационного отдела капитаном Коссым бывший комиссар этого отряда Руденко и заместитель начальника Особого отдела Дзамашвили, отколовшийся от них в августе месяце отряд Дроздовского готовил в это время на прежнем месте базирования новый лагерь в расчете на воссоединение с отрядом Дербана356.

Но и этот удар Старик держит неплохо.

10 октября 1942 года он подписывает приказ о выделении из состава дивизии бригады «Дяди Коли» в самостоятельное подчинение военно-оперативному центру Борисовской зоны. Параграфом номер два этого же приказа Владимиров выводит отряд «Большевик» из состава бригады «Старик» и на его основе формирует новую партизанскую бригаду имени Щорса (под командованием Николая Дербана) и подчиняет ее штабу дивизии. Местом дислокации для новой бригады устанавливается лесной массив у озер Песочное и Рыбачье (недалеко от мест формирования отряда Дербана весной 1942 года), а районом проведения боевых действий – южная часть Борисовского района357.

Подтвердив своим приказом свершившееся (выход Лопатина из состава дивизии и «сепаратизм» Дербана по отношению к бригаде «Старик»), Пыжиков сумел на некоторое время предотвратить наметившийся развал этого соединения, продлив его существование в изначальном виде – в составе трех бригад (бригада имени Щорса заменила в составе дивизии бригаду «Дяди Коли»).

Николай Дербан уведет свой отряд к определенному Стариком месту дислокации уже 12 октября 1942 года. Там к нему присоединится отряд «Победа», что, собственно и положит начало формированию бригады имени Щорса. Командир «Победы» Дроздовский Виктор Павлович, пойдя на примирение, получит должность начальника штаба новой бригады и прослужит под началом Дербана вплоть до сентября 1943 года358.

Комиссар отряда «Разгром», а с октября 1942 года глава Минского межрайкома Иван Сацункевич, «приютивший» в августе месяце отколовшуюся от Дербана группу Дроздовского, естественно претендовал на вхождение его отряда в состав сформированной к этому времени бригады «Разгром». Возвращение отряда «Большевик» в родные края привело к конфликту Дербана с Сацункевичем. В конце 1942 года тот обращается к Павлу Жуковичу с «…просьбой вмешаться и прекратить преступные действия тов. Дербана. … по возвращении… с Палика он начал «формирование» [бригады им. Щорса] тем, что… силой оружия присоединил к себе часть отряда «Победа», который ранее входил в бригаду «Разгром»359.

Впрочем, ни Жукович, ни даже московские партизанские штабы, в которые также жаловался Сацункевич, повлиять на Дербана так и не смогли. Отряд «Победа» вплоть до соединения с частями Красной Армии в июле 1944 года будет входить в состав его бригады, которая, в свою очередь оставалась в подчинении у Владимирова до расформирования дивизии в декабре 1942 года. Позднее, в 1943 году, бригада имени Щорса все же отойдет в ведение Минского межрайкома (Сацункевича) – территориально она располагалась и действовала практически в Минской зоне и была отделена от Палика магистралями Минск – Москва.

В партизанских штабах (и в Центральном у Пономаренко и в Белорусском у Калинина) к деятельности Старика на этом этапе отнеслись крайне негативно. Пантелеймон Пономаренко своей радиограммой от 4 октября 1942 года категорически запретил ему сводить бригады в дивизию360.

Похоже, это был ключевой момент. Пыжиков мог подчиниться, пойти на попятную, и последующие события вошли бы в совершенно иное русло. Однако Старик избирает другой вариант поведения. Несмотря на запрет, «…т. Пыжиков дивизию не расформировал», – напишут весной 1943 года в своем отчете побывавшие с инспекционной поездкой в Борисовской зоне Уполномоченные ЦК и БШПД Ключинский и Киселев361.

Позднее последует еще целый ряд окликов из Москвы, прежде чем Старик окончательно сдаст свои позиции. Но все это произойдет чуть позже. А в октябре, после подтверждения межрайкомом и военно-оперативной группой Абрамова полномочий Старика в качестве командира партизанской дивизии, возникала весьма непростая коллизия.

Политическое руководство происходящими в Борисовской зоне процессами, естественно, оставались в ведении Борисовского межрайкома. Штаб дивизии, хотя во многих отношениях и формально, стоял во главе практически всех партизанских сил региона – за исключением бригады Романа Дьякова, которой, впрочем, еще только предстояло сыграть заметную роль в партизанском движении. (Выход из состава дивизии бригады Петра Лопатина был документально оформлен лишь 10 октября).

Вступив в соприкосновение с партизанскими формированиями Борисовской зоны, полковник Абрамов отрекомендовался руководителем военно-оперативного центра, якобы созданного для оперативного управления партизанскими отрядами в регионе. У Старика, пожалуй, не было бы шансов отстоять свои полномочия, если бы Абрамов на самом деле стоял во главе сформированной для руководства партизанскими силами структуры. Однако, таких полномочий Абрамову никто не давал. После прибытия группы в штаб дивизии у всех ее членов были проверены документы (выданные Минским обкомом). При этом выяснилось, что «…никто полковника Абрамова командующим не назначал, что никаких полномочий и приказов главной Ставки он не получал и не имел»362. Позднее стало известно, что Пономаренко запретил создавать в тылу врага подобного рода органы управления363.

Судя по всему, Старик быстро сориентировался в происходящем и извлек из этого максимальную выгоду. Иван Титков в своей книге рассказывает о случайно подслушанном разговоре Старика с Борисом Бывалым, состоявшемся в октябре месяце на «тропе размышлений». Комиссар предлагает Старику настаивать перед Жуковичем на упразднении военно-оперативного центра. При наличии штаба дивизии этот орган становился совершенно ненужным. Пыжиков, как оказалось, уже говорил с Жуковичем на эту тему и, похоже, убедил того в целесообразности расформирования военно-штабной группы и передаче ее функций штабу дивизии364.

Уступив в начале октября Старику в вопросе сохранения дивизии, Абрамов сделал дальнейшее существование военно-оперативного центра Борисовской зоны бессмысленным. Он просуществует еще некоторое время в качестве военно-оперативной группы, позднее трансформируется в военный отдел Межрайкома, но никаких значимых свершений за ним обнаружено уже не будет.

В ноябре 1942 года на радиограмму Абрамова с просьбой о выделении в прямое подчинение военно-оперативному центру нескольких партизанских отрядов руководитель ЦШПД налагает уничижительную резолюцию: «Абрамова надо отозвать. Никто никаких центров во главе с Абрамовым не утверждал»365.

Впрочем, еще в октябре месяце прибывшие с Абрамовым офицеры начали получать новые назначения вне военно-оперативной группы. Инициатором подобных перемещений во многих случаях, вероятно, был Старик. Став членом межрайпартцентра, он получил серьезные преимущества перед другими партизанскими командирами Борисовской зоны и попытался использовать это в своих непростых отношениях со многими из них. В первую очередь это относилось к проявившему строптивость Петру Лопатину, а также к давним конкурентам Пыжикова Манковичу с Дьяковым. Как сообщает в своей докладной записке на имя Пантелеймона Пономаренко Павел Жукович, Старик обвинил Лопатина в неспособности руководить партизанской бригадой в силу его необразованности и добивался согласия на замену комбрига «Дяди Коли» другим, более способным командиром366. Осторожничая, Жукович все же не дал прямого согласия на смещение Лопатина. Для проверки положения дел в бригаде Лопатина полковник Абрамов послал своего представителя. Вероятнее всего, эту роль должен был исполнить Федор Пустовит,