Старик - Евгений Иоников

и Латыголичскую волости. Противостоять двумя гарнизонами (Жортай и Латыголичи), даже одной только бригаде Старика они, как это будет показано ниже, не смогут, несмотря на некоторое увеличение сил в этой части района.

Количественный состав членов службы порядка (Орднунг Динст – OD), размещенных в опорных пунктах (полицейских гарнизонах) до середины осени также не мог внушать партизанам особых опасений. По состоянию на 24 августа 1942 года число задействованных в гарнизонах полицейских не превышало нескольких десятков человек:

Холопеничский взвод (Холопеничи) насчитывал 57 членов службы порядка при штатной численности 45 человек, Хотюховский (д. Хотюхово) взвод – 33 полицейских (по штату – 35), Жортайский взвод (Жортай) – 40, Дубовский – 44, Кащинский – 38, Латыголичский – 38.

Кроме указанных выше взводов, расквартированных в опорных пунктах, ко всем волостным управам района были прикомандированы от 2 до 7 полицейских; при Холопеничской районной управе несли службу 22 полицейских, распределенных между четырьмя отделами районной службы порядка400.

Немецких воинских частей на территории района в это время было немного. Оперативная сводка №18 Северо-Западной группы ЦК КП (б) Б от 10 августа 1942 года называет лишь 2 карательных отряда в Холопеничах (300 немецких солдат и офицеров, в том числе 40 полицейских) и карательный отряд в Краснолуках (90 человек, из них до 25 полицейских)401. Вероятнее всего в документе речь идет о подчиненной Холопеничскому коменданту 1-й роте 237 охранного батальона, расквартированной в районном центре и Краснолуках; в этом случае количество военнослужащих в сводке сильно завышено. В свою очередь, о немецких воинских частях в Барани и Клетном этот документ умалчивает.

В целом сведения партизан о противнике не отличались особой достоверностью. Николай Покровский в докладной записке в адрес Минского обкома достаточно качественно анализирует обстановку в Борисовской зоне, называет практически все противостоящие бригаде «Старика» с юга и востока опорные пункты противника, правда, его осведомленность в значительной степени основывалась на завышенных оценках.

Так, согласно Покровскому, в начале осени отрядам «Старика» противостояли полицейские гарнизоны в Жортайке и Латыголичах (100 – 150 человек с автоматическим оружием). В Краснолуках и Клетном, стояли немецкие гарнизоны численностью до 100 – 200 человек, а в Барани – до полка мотопехоты с танкетками и артиллерией. Кроме того, в районном центре партизанская агентура насчитала 300 человек немцев и полиции, а в Сивом Камне (в Латыголичской волости имелось две деревни с таким названием; в данном случае не ясно, какую из них имел в виду Покровский) стоял карательный отряд из числа литовской полиции силами до 250 – 300 человек402.

Комиссар отряда «Большевик» Николай Руденко, вышедший в начале ноября 1942 года в советский тыл, подтверждает сведения о расквартированной в Барани немецкой воинской части, но в его отчете речь идет о пехотном батальоне, частично размещенном в Баранских Прудах, с бронемашинами и артиллерией. Кроме того, согласно его данным, в Клетном стояло до 200 немцев – для охраны ведущей к озеру Палик гати, предназначенной для вывоза леса; подступы к деревне были укреплены ДЗОТами. Березинский канал охраняло человек 30 немцев403.

Нельзя сказать, что районные власти не замечали надвигающейся угрозы. Начальник Холопеничского района Альбаум считал, что сложившаяся к середине осени ситуация начинала приобретать уже критический характер. В своем отчете местной комендатуре за сентябрь – октябрь месяц 1942 года он говорит о значительном усилении действий партизан. Активных мероприятий против них, однако, не предпринималось ввиду отсутствия необходимых сил, происходили лишь единичные бои между отделами службы порядка и партизанами.

Это приведет в конечном итоге к тому, что расположенные в этих местах волости (Жортайская, Латыголичская и, отчасти, Баранская) будут разорены партизанами, а волостные управы эвакуированы в другие, менее подверженные риску нападения деревни. Кроме того, по сведениям, полученным от старшин волостей (бургомистров), Альбаум пришел к выводу, что население Жортайской, Баранской и особенно Латыголичской волостей, где партизаны в двух деревнях забрали весь скот, не могло без внешней помощи дожить до нового урожая404.

Для подобного рода заявлений имелись довольно серьезные основания. Вытеснение партизанами органов местной власти и прикрывавших их деятельность сил службы порядка из западной части Холопеничского района началось сразу же с наступлением осени. В первых числах сентября сюда впервые вышли крупные партизанские формирования. Впрочем, основной их целью оставалась добыча пропитания.

Два партизанских отряда, только недавно вошедших в состав бригады «Старика» – «Белорусь» Николая Покровского и «Большевик» Николая Дербана – с 25 августа базировались в районе хутора Старина Бегомльского района. В отрядах насчитывалось в общей сложности более трехсот человек, что вызывало довольно серьезную проблему с их продовольственным обеспечением. Утративший вследствие передислокации на Палик экономическую базу отряд Покровского решил восстановить ее посредством проведения боевой операции. Для ее проведения была намечена деревня Селец Латыголичской волости Холопеничского района. Судя по боевому приказу, отданному Покровским на осуществление операции, в деревне проживало 17 семей полицейских и старост волости, «…которые в угоду немецким властям терроризируют население и выкачивают продовольствие». Согласно разработанному плану, отряд должен был силами трех взводов уничтожить проживавших в Сельце полицейских и пополнить запасы продуктов за счет имущества их семей405.

Налет на Селец был осуществлен 2 сентября 1942 года, в операции участвовал также находившийся в аналогичном продовольственном положении отряд Николая Дербана. Комиссар этого отряда Николай Руденко вслед за Покровским называет эту операцию налетом не на гарнизон, а на полицейских в деревне Селец. Не ясно, по какой причине он утверждает, что большинство жителей этой деревни состояли в полиции406, возможно, тем самым обосновывалась правомерность проведенных в деревне реквизиций.

Впрочем, несмотря на отсутствие в Сельце крупных полицейских сил, эту операцию партизан трудно признать успешной. Участвовавший в налете комиссар отряда «Белорусь» Руденко объяснял это поспешностью в подготовке к ее проведению (приказ получили в два часа, а в пять уже выступили), без должной разведки, что в незнакомой местности привело к неудаче: проживавшие там полицейские обошли выставленные засады и, судя по всему, вырвались из деревни407.

Журнал боевых действий отряда «Большевик» приводит несколько дополнительных штрихов нападения на Селец. В результате этого налета был убит писарь волостной управы и ранен один полицейский. В завязавшейся перестрелке с полицией были убиты два партизана отряда «Большевик» и ранен боец отряда «Белорусь» – его ударил кинжалом (вероятно, все же ножом) один из местных жителей408.

В документах участвующих в операции отрядов ничего не говорится о выполнении поставленной задачи, то есть о том, была ли восстановлена экономическая база отрядов. Имеются, однако, косвенные свидетельства того, чем закончилось дело.

Работник Особого отдела бригады «Старик» Яков Кондыба в беседе во втором отделе БШПД на предложение рассказать о случаях мародерства в отрядах бригады упоминает об изъятии партизанами отряда «Большевик» в Сельце и Студенке большого количества овец и стада коров в 16 голов, но сомневается, можно ли этот случай считать мародерством, так как реквизиции были проведены по приказанию штаба бригады409.

Роман Дьяков и бывший начальник штаба его отряда (а с ноября 1942 г. заведующий военным отделом межрайкома) подполковник Николай Коваленко в беседе в том же втором отделе БШПД рассказывают, как группа партизан из отряда Старика увела из деревни Селец Холопеничского района стадо овец в 150 голов. Межрайком, кстати, предложил Старику немедленно вернуть весь скот крестьянам, так как часть его принадлежала семьям партизан, но тот отказался выполнить это требование, мотивируя свой отказ тем, что ему местное население якобы добровольно отдало скот410.

Разорение Латыголичской волости произошло в самом начале октября месяца, когда в район Палика начали прибывать отряды 1-й Минской бригады. Эта бригада была создана из сводной группы Ивана Кузина сразу же после ее выхода в советский тыл (18 августа 1942 года в Усвятском районе). Работавшие в прифронтовой полосе представители Минского обкома переформировали прибывшие с Кузиным группы в три отряда под командованием Черменева (сменил заболевшего лейтенанта Бычкова), Джагарова и Дрантусова. Бригада получила наименование Первой Минской, ее командиром был назначен все тот же лейтенант Иван Кузин.

Группа Николая Балана была преобразована в партизанский отряд «Буревестник», который, однако, по просьбе его командира получил право действовать самостоятельно.

Уже в начале сентября