Старик - Евгений Иоников

Только через 5 дней бригада вышла на операцию. На марше, не дойдя 7—8 километров до Трояновки, партизаны встретились с противником, который устроил на дальних подступах к деревне засаду. Потерь Курочкин, вероятно, не имел, поскольку быстро отвел бригаду на 1,5 километра и только после этого открыл ответный огонь по противнику. Впрочем, тот не стал ввязываться в перестрелку и не преследовал партизан443.

Судя по всему, причиной срыва этой операции была утечка информации из бригады либо даже из дивизии. На это указывает то обстоятельство, что противнику было известно время выступления партизан и их маршрут – они верно определили место для засады. Об этом же, вероятно, свидетельствует и еще один факт. Как позже выяснилось, в то время как разворачивались описанные выше события, противник на автомашинах с живой силой курсировал в районе между Холопеничами и Моисеевщиной444, то есть в контроперации были задействованы силы не только Трояновского гарнизона, но и как минимум, немецких войск из Холопеничей.

Партизанское руководство, впрочем, во всем обвинило командование бригады «Старик». Главные обвинения были направлены в адрес командира бригады Рябышева, который не участвовал в операции, а оставался в расположении лагеря, причем в день ее проведения организовал в своей землянке вечер танцев445, с пьянкой и женщинами446.

Глава 14. Отряд «Смерть фашизму»

Еще 24 августа к Старику с Большой земли прибыли радисты с радиостанцией447, однако ее мощности недоставало для поддержания устойчивой двухсторонней связи с Москвой. В этих условиях «одергивать» Старика партизанским штабам приходилось опосредованно, рассылая ему шифровки через радиостанции, которые были расположены ближе к линии фронта.

Первая «запретительная» радиограмма Старику была отправлена 4 октября 1942 года через державшего связь с его бригадой представителя ЦШПД на Калининском фронте. В ней Пономаренко категорически запретил сводить отряды и бригады в дивизию448. Как мы уже знаем, Пыжиков пренебрег этим распоряжением. 30 октября, на этот раз через радиостанцию Градова (Ваупшасова) начальник ЦШПД вторично потребовал от Старика «…немедленно предоставить отрядам полную самостоятельность действий. Полномочия на объединение отрядов Вам не предоставляем»449. Это требование Москвы было проигнорировано Стариком точно так же, как и первое. К этому времени, правда, Борисовский межрайком успел некоторым образом сориентироваться в обстановке – Жуковичу стала очевидной позиция московского руководства относительно сформированной партизанской дивизии. Как мы уже установили, Старик убедил Павла Жуковича подтвердить ее создание решением межрайкома, что поставило его в весьма двусмысленное положение: выполнить посыпавшиеся из Москвы требования о роспуске дивизии теперь можно было, только отменив постановление партийного центра, то есть свое собственное решение. Позже Жукович признает допущенную оплошность, 12 апреля 1943 года он напишет Пономаренко: «…не ознакомившись с положением дел в зоне, не проверив боевые дела дивизии, [мы] вынесли решение (допустили ошибку), поверив на словах Пыжикову (Протокол №2 от 8.10.42)»450. На исправление допущенного промаха, однако, потребовалось немало времени.

Наступившее затишье Старик сполна использовал для укрепления формируемой дивизии. И, следует отметить, в этом направлении он действовал весьма настойчиво. Ни один из базировавшихся в Борисовской зоне отрядов и ни одна из проходивших через ее территорию диверсионно-разведывательных групп не избежали его внимания. Это вызывало крайнее раздражение в Московских штабах, поскольку Старик нередко присоединял к отрядам своей дивизии диверсионные группы, идущие из-за линии фронта для выполнения конкретных боевых задач в различных регионах Белоруссии. Так, например, 15 октября 1942 года к отряду «За Родину» была присоединена посланная Белорусским штабом партизанского движения в западные области диверсионная группа в составе 11 человек451.

А в начале ноября месяца на Палик прибыл связной из действовавшего в Смолевичском районе отряда «Смерть фашизму». Этот отряд был сформирован на Муромском сборе капитана Деревича и в ночь на 7 июля вместе с идущими одним маршрутом отрядами «Гвардеец» и «Буря» в районе Усвят был переправлен фронтовыми разведчиками через линию фронта. При переходе через железнодорожную дорогу Витебск – Ленинград отряды были обстреляны из засады, в результате чего вынуждены были бросить обоз (взяли только выпряженных из повозок лошадей)452. Это, надо полагать, пагубно сказалось на дальнейшей судьбе этих отрядов.

В особенно трудном положении оказался при этом отряд «Смерть фашизму». К Домжерицким болотам отряд вышел в двадцатых числах июля, но ему предстояло продвинуться еще дальше в юго-западном направлении – в Смолевичский район. На подходе к местам базирования отряд оказался в зоне проведения немцами операции против местных партизан. Дислоцировавшийся на границе с Борисовским районом отряд Евгения Егорова (будущий отряд №2 в бригаде «Дяди Коли») несколько раз был атакован немцами, которые 28, 29 и 31 июля обстреливали его лагерь из артиллерии и стрелкового оружия453. Отряд вынужден был покинуть свою базу и маневрировать в лесах. Отступавший через эти места отряд «Белорусь» Николая Покровского в конце июля также был атакован противником. В конечном итоге в начале августа эти отряды были «выдавлены» в Борисовский район, к Палику. Получилось так, что командование отряда «Смерть фашизму» (командир Павел Сиваков, комиссар Игнатий Панкевич и начальник штаба Андрей Кисляков) привело свой отряд в эту местность в разгар боев. Как пишет в своих послевоенных воспоминаниях парторг отряда (на тот момент) Иван Дедюля, немцы методически прочесывали один квартал леса за другим, неумолимо приближаясь к месту их расположения. Заняв круговую оборону, отряд дождался наступления ночи и, не приняв боя, сумел прорваться в Смолевичский район, пробежав за пять часов около 30 километров. Командир отряда Сиваков при этом, по словам Дедюли, проявил психологическую неподготовленность к сложным ситуациям, что сильно озадачило его бойцов454.

К месту своей дислокации (неподалеку от деревень Сухой Остров и Бабий Лес) отряд прибыл лишь к 25 августа455. К этому моменту он оказался в очень сложном положении. Как сообщалось в составленной капитаном Коссым сводке о вооружении белорусских партизан, в отряде практически полностью вышли боеприпасы, на 39 винтовок насчитывался всего 161 патрон и вовсе не было гранат, мин и взрывчатки456. Это не позволяло проводить даже хозяйственные операции и вынуждало бойцов голодать и страдать от болезней в лесу. Как доносили в БШПД Петру Калинину из действовавшей неподалеку партизанской бригады «Разгром», в отряде «Смерть фашизму» отсутствовала дисциплина, командование не справлялось с ситуацией. Много бойцов дезертировало, оставшиеся заявляли о готовности перейти в любой другой отряд, как только появится такая возможность. До ноября месяца отряд не провел ни одной боевой операции. Однажды неподалеку от лагеря Сивакова противник обстрелял разведку из бригады Разгром. Отряд «Смерть фашизму» в панике бежал с места расположения, бросив остатки тола и противотанковые ружья457.

Командир отряда Сиваков не видел иного выхода, кроме немедленной посылки связного за линию фронта для доклада о положении дел и получения указаний, а также для организации помощи по воздуху из Центра. В противном случае отряду грозила ликвидация и рассредоточение личного состава по другим, более сильным отрядам.

Пробираться за линию фронта выпало Ивану Дедюле, на тот момент рядовому бойцу и парторгу отряда. В первых числах ноября, взяв пистолет с имевшимися к нему четырьмя патронами и карту, он отправился на Большую землю.

К линии фронта, однако, Дедюля не пошел. По совету секретаря соседнего Плещеницкого подпольного райкома И. И. Ясиновича он обратился за помощью на Палик – в межрайком. Ясинович же показал ему и дорогу на хутор Старина458. Здесь его внимательно выслушали и, судя по всему, дальнейшие события разворачивались уже под контролем Старика.

9 ноября Павел Жукович провел заседание партийного центра. Выступивший на нем с информацией член межрайкома Владимиров представил дело таким образом (нужно полагать, основываясь на предоставленных Иваном Дедюлей фактах), что отряд сидит в лесах и бездействует, а командир отряда Сиваков и комиссар Панкевич «…не принимают мер к изжитию недостатков, а сами стали на путь мародерства и пьянства, потеряли авторитет» среди бойцов и командиров. Исходя из сказанного, партийный центр снял их с должностей, а отряд подчинил бригаде «Старика»459.

Для реализации решения партийного центра комдив Владимиров в скором времени