Старик - Евгений Иоников

По свидетельству находившихся в бригаде «Старика» инструкторов ЦК ВЛКСМ Барановой и Крицкой группа Бывалого на совещании 29 ноября даже приняла решение арестовать Борисовский партийный центр во главе с Жуковичем и отправить его членов за линию фронта. Оно не было выполнено лишь в связи с отсутствием в это время командира дивизии – Владимирова516.

Упоминает об этом и Трофим Радюк, правда, он не столь категоричен в описании этого эпизода. В докладной записке на имя Пономаренко он лишь сообщает, что один из участников группы Бывалого – Рябышева, лейтенант Заляндаев, заявил: «дайте мне разрешение, я сейчас же арестую и свяжу этих самозванцев (имел в виду межрайпартком)»517.

Приказа на арест или иного официального решения по этому поводу все же не последовало и мятеж не состоялся.

12 декабря, наконец, вернулся из командировки Старик. Как пишет в своем дневнике Павел Жукович, в тот же день он пришел в партцентр и «…предъявил требование: на каком основании и кто имел право ликвидировать дивизию?». Ему разъяснили, что на этот счет есть указание т. Пономаренко, ознакомили с имеющимися документами и решениями518. После ознакомления с документами Старик, похоже, сорвался и «устроил истерику». Он «…разъяренно начал кричать, что Пономаренко не в курсе дела, как в гражданскую войну создавалась дивизия Чапаева, 1-я Конная армия и никаких решений ЦК на этот счет не требовалось. Это вы, жулики и авантюристы, стремитесь развалить все, что мною здесь создано»519. Павел Жукович даже утверждает, что в гневе Старик «… разъяренно выхватывал парабеллум»520.

За спиной у Павла Жуковича, однако, была очень сильная поддержка. В этот же день Пономаренко отправил в межрайком очередную радиограмму: «Передайте Старику, Бывалому и другим товарищам с дивизии следующее указание… Вторично подтверждается запрещение создавать дивизию и соответствующие органы управления дивизии. Дивизия скует силы, без необходимых средств управления и связи будет малоподвижной и трудно управляемой. Кроме того, снабжение отрядов, объединенных в дивизию, представляет трудности и неизбежные трения с местным населением. Сейчас, в зиму, более целесообразно рассредоточиваться на более маневренные отряды и активно действовать отрядами»521.

13 декабря 1942 проводится очередное заседание межрайпартцентра. Помимо его членов (Жукович, Пыжиков и Смирнов) на совещании присутствовали находящиеся в Борисовской зоне уполномоченный ЦК и БШПД Трофим Радюк и инструктор Минского обкома Белисов. Уже в начале заседания Старик заявил, что он не будет выполнять телеграфное указание т. Пономаренко о роспуске дивизии до тех пор, пока не получит по этому поводу решения ЦК КП (б) Б, куда он посылал подробную докладную; решение партийного центра о расформировании дивизии он также посчитал недействительным, поскольку оно принималось всего двумя его членами (по утверждению самого Пыжиков – это личный сговор двух членов центра522). «Мне в центре нет чего делать», – сказал он и демонстративно ушел с заседания523.

На следующий день, 14 декабря Старик созвал свое совещание командно-политического состава дивизии; на нем еще раз было подтверждено несогласие с решением ЦК и межрайкома о роспуске дивизии. Старик призвал всех бойцов и командиров выполнять приказы и распоряжения штаба дивизии и угрожал расправой тем, кто посмеет не выполнять приказа дивизии524.

Не отставал от Старика в своих действиях и Жукович. 16 декабря он проводит еще одно заседание партийного центра, на котором Пыжикову было предложено безоговорочно выполнить директиву ЦК о роспуске штаба дивизии. Возможно, Старик устал от борьбы – он все еще держит удар, но сопротивление его ослабевает: «…мне эти директивы не понятны. Я послал обстоятельную докладную т. Пономаренко. Если будет после этого специальное решение, тогда я распущу дивизию», – заявил он межрайкому и опять демонстративно ушел с заседания.

В отсутствии Старика межрайком постановил считать штаб дивизии распущенным и обязал всех командиров и комиссаров, входивших в состав дивизии подразделений, беспрекословно выполнить приказ ЦШПД и ЦК КП (б) Б и выйти из подчинения ее штаба.

Сам Старик за непартийный поступок, выразившийся в невыполнении решений ЦК и демонстративный уход с заседания, был выведен из состава межрайонного партийного центра Борисовской зоны. Помимо прочего, Павел Жукович поставил ему в вину противопоставление себя партийному центру и, одновременно, объявление партийного центра антипартийным525. Прибывший еще 12 ноября в Борисовскую зону уполномоченный ЦК КП (б) Б в ЦШПД Трофим Радюк, предполагавший после завершения работы в бригадах «Дяди Коли» и «Старика» перебраться на юг – к Сацункевичу и Балабуткину526, вынужден был задержаться на Палике вплоть до июля 1943 года, так как его ввели в состав межрайонного партийного центра вместо попавшего в опалу Пыжикова527.

Таким образом, хотя и со второй попытки (первая была предпринята 25 ноября, Постановление №10) межрайонный партийный центр Борисовской зоны справился со Стариком. Накануне решающего заседания межрайкома, 15 декабря 1942 года Павел Жукович провел длительную беседу с командиром бригады «Народные мстители» («Дядя Вася») майором Воронянским. Беседа, по словам Жуковича, была внушительной. После ее завершения Василий Трофимович Воронянский отдал приказ о выходе своей бригады из состава дивизии528. Это заявление во многом предопределило исход противостояния – до сих пор Дядя Вася неизменно поддерживал Старика. Бригада имени Щорса была «отсечена» от Палика магистралями Минск – Москва, вследствие чего Николай Дербан с запозданием мог реагировать на происходящее – после решения Воронянского особого резона для поддержки идей Старика он уже, вероятно, не видел.

19 декабря 1942 года красная партизанская дивизия имени Чапаева прекратила свое существование. В этот день Владимиров (Старик) подписал последний приказ по дивизии: «Во исполнение… приказа (имеется в виду процитированная выше радиограмма Пономаренко от 14 декабря) сформированную [2] 5.09.1942г. на основе единодушного и добровольного объединения 3-х бригад дивизию расформировать впредь до получения новых указаний от правительственных органов и главного командования партизанского движения.

Бригадам «Старик» (командир Рябышев), дядя Вася (Воронянский), Щорс, входившим в состав дивизии им. Чапаева, действовать самостоятельно в своих районах529».

С этого же дня штаб дивизии считался расформированным. Командование дивизии вопреки первоначальному замыслу Жуковича отозвать его членов в распоряжение межрайкома (Постановление партийного центра №10 от 25.11.1942 г.) в полном составе ушло в бригаду «Старик»: Владимиров естественным образом вернулся на должность комбрига, а Борис Бывалый – его заместителя по политчасти. Яков Чумаков не стал возвращаться к Воронянскому в бригаду «Дяди Васи», а остался у Старика начальником штаба бригады530.

Прежнее руководство бригады оказалось не у дел. Старик предложил бывшему командованию должности, но, естественно, с понижением. Некоторых такое положение дел, вероятно, вполне устраивало. Ефим Лихтер, например, лишившись места заместителя командира бригады по политчасти, получил аналогичную должность в отряде «За Отечество», затем был комиссаром в отряде имени Кутузова бригады «Смерть фашизму» и погиб на Палике в июньской блокаде 1944 года.531

Майор Рябышев и капитан Курочкин, лишившись постов командира и начальника штаба бригады, промаявшись несколько дней в бригаде без дела в скором времени ушли за линию фронта. По сообщению работника особого отдела бригады «Старик» Якова Кондыбы, составленному им в апреле 1943 года в Белорусском штабе партизанского движения, Курочкин еще в конце ноября сформировал в бригаде (с санкции Рябышева и Старика, разумеется) «инициативную группу» из 15 человек для организации партизанского отряда имени Пархоменко. С этим отрядом он должен был выйти за линию фронта для пополнения боеприпасами и вооружением, а также для получения указаний от штабов партизанского движения и ЦК, после чего группа должна была вернуться в бригаду532.

В первых числах декабря капитан Курочкин (отряд имени Пархоменко) вышел с Палика. Движение проходило в условиях повального пьянства командного состава (а вместе с Курочкиным шел, кстати, и бывший комиссар отряда Томашевича старший политрук Василий Петриченко). Не дойдя даже до Двины, Курочкин лишился всех лошадей из своего обоза, обменяв их в деревнях Ушачского и Ветринского районов на самогон533.

На правобережье Западной Двины, уже в расположении бригады Мельникова Курочкин задержался, так как проходы через линию фронта оказались закрытыми – Витебские ворота немцы ликвидировали еще в сентябре месяце.

Здесь же его догнал и майор Рябышев,