Старик - Евгений Иоников

В бригаде Дербана, естественно, ситуацию преподносили несколько иначе – во-первых, слияние произошло по «…желанию бойцов и командиров отряда „Коммунист“, зашедших с ходатайством о включении отряда в состав бригады», во-вторых, датируется это событие 20-м декабря 1942 года475. Получается, что Павел Деруга был снят Клевакиным с должности не до, а после его перехода к Дербану – если только комбриг «Разгрома» не фальсифицировал дату приказа, издав его «задним числом». Впрочем, Иван Сацункевич не подтверждает такой вероятности: «Как теперь стало известно тов. Дербан включил отряд „Коммунист“ в состав своей бригады еще до совещания, т.е. с 20 декабря476», – сообщает он в письме Павлу Жуковичу (копия – секретарю ЦК КП (б) Б тов. Пономаренко и члену Минского обкома тов. Климову).

Не изъявившие желания войти в состав бригады имени Щорса комиссар отряда (на момент описываемых событий – заместитель командира по политической части) старший политрук Базылевич, начальник штаба капитан Короткий и уполномоченный особого отдела политрук Качан от занимаемых должностей были освобождены, и исключены из списков бригады477. Все они вернулись в бригаду «Разгром» к Клевакину.

Сацункевич обратился в Борисовский межрайпартцентр с просьбой оказать содействие и вернуть отряд Деруги в Минскую зону. Павел Жукович, естественно, предложил Дербану вывести отряд «Коммунист» из состава бригады, но тот категорически отказался.

Напрямую обвинить Старика в незаконном присоединении отряда Деруги было невозможно, формально оно состоялось уже после расформирования дивизии и, следовательно, после приобретения самостоятельности Николаем Дербаном. В этой связи Сацункевич упрекает Старика в потворстве своему выдвиженцу Дербану, который приютил у себя отряд «Коммунист».

Впрочем, и без заступничества Пыжикова Дербан смог удержать отряд у себя даже после того, как его бригада в начале 1943 года вошла в подчинение Минскому межрайкому. Василий Деруго прослужит под началом Дербана более года, а в марте 1944 даже сменит его на посту комбрига478.

Глава 15. Расформирование дивизии

Строго говоря, шансов сохранить дивизию у Старика не было. С созданием 30 мая 1942 года Центрального, а вслед за ним республиканских и областных штабов партизанского движения партийные органы (как учредители штабов) начали сосредотачивать в своих руках руководство партизанской борьбой – оттесняя на задний план военных и представителей спецслужб479. Глава разведывательно-диверсионной работы в тылу врага по линии госбезопасности первых военных лет Павел Судоплатов в своих воспоминаниях показывает, что уже с лета 1942 года начался процесс передачи партизанским штабам созданных их ведомством отрядов – за исключением разведывательно-диверсионных групп специального назначения и резидентуры в немецком тылу – в соответствии с принятой в НКВД директивой от 13 июля480.

Военные продержались несколько дольше, однако попытки назначенного 6 сентября 1942 года на должность Главнокомандующего партизанским движением при Ставке ГКО маршала Ворошилова «военизировать» партизанское движение не имели успеха481. Начальник ЦШПД Пантелеймон Пономаренко увидел в предложениях маршала угрозу своему положению. В развернувшемся соперничестве он одержал верх над Ворошиловым и 19 ноября должность Главнокомандующего была упразднена482.

Закономерным итогом завершившегося кризиса стало объединение всех действующих в партизанских зонах бригад и отрядов не в дивизии, корпуса или армии (как предлагали военные), а в так называемые партизанские соединения, во главе которых в большинстве случаев стояли секретари подпольных партийных комитетов (обкомов и межрайкомов)483. Отметим, что Борисовский межрайком еще 25 ноября 1942 года постановил «…высшей формой партизанского формирования считать бригаду с подчинением [всех бригад] партийному центру Борисовской зоны»484.

И хотя окончательно такая система на Палике оформится только к середине 1943 года, когда Роман Мачульский возглавит партизанское соединение Борисовской зоны в качестве представителя БШПД и, одновременно, в качестве секретаря Минского обкома, Старику, с его претензией на общее руководство партизанскими силами в регионе в этой системе не было места уже осенью 1942 года.

В конце осени 1942 года в ЦК КП (б) Б и в партизанских штабах (читай – у Пономаренко) было принято окончательное решение о расформировании дивизии и дальнейшие события на Палике разворачивались в соответствии с этим решением.

14 ноября Пономаренко посылает Старику очередную шифровку. Рация в дивизии все еще не работает, поэтому радиограмма направляется через Жуковича: «Я дважды уже предлагал Вам прекратить создание всяких дивизий. Линия, занятая Вами на создание дивизий, может принести только вред делу и представляет собой погоню за внешним эффектом. Бригады сводить в дивизии категорически запрещаю»485. В отсутствии Старика шифровка была передана замещавшему его комиссару дивизии (заместителю командира по политчасти) Бывалому. Тот, однако, заявил, что указания Пономаренко – это еще не указание всей партии и отказался распускать дивизию. Обоснование Бывалым своего поступка вызвало бурю возмущения у присутствовавших при этом работников межрайкома: в радиограмме, мол, указано дивизии не создавать, тогда как она уже создана486. Прибывший незадолго до этого на Палик Трофим Радюк напомнил, что обком еще раньше запретил Пыжикову формирование дивизии, на что Бывалый отвечал: «Обком – это еще не партия»487.

Нельзя сказать, что межрайком не пытался исполнить полученные из Москвы установки. Однако его усилия в этом направлении на первых порах сводились к давлению на командование дивизии – с тем, чтобы оно добровольно выполнило требования Пономаренко и приступило к расформированию дивизии. Кульминацией противостояния, вероятно, следует считать события, произошедшие сразу же после описанного выше спора Бориса Бывалого с партийным руководством Борисовской зоны. В тот же день, 14 ноября 1942 г. Петр Лопатин представил на утверждение план нападения на Зембинский гарнизон и обратился к партийному центру за поддержкой, попросив в усиление один отряд из бригады «Старика». Как утверждает Радюк, Лопатин просил в помощь не любое подразделение, а знакомый ему еще с лета отряд Анатолия Томашевича «За Отечество». В его составе было много местных жителей, не только хорошо знавших расположение улиц в Зембине, но имевших много знакомых среди тамошних полицейских и их семей. Дядя Коля полагал, что эта особенность могла иметь значение в ходе ночного налета на гарнизон противника.

Жукович дал свое согласие на передислокацию отряда «За Отечество» на правобережье Березины, однако Борис Бывалый отменил это распоряжение и отослал Томашевича в Холопеничский район на проведение хозяйственных заготовок488. Павел Жукович и Трофим Радюк, естественно, обвинили Бывалого в попытке срыва Зембинской операции, однако, как нам представляется, у того в описанном выше эпизоде была иная и достаточно очевидная мотивация: он выводил отряд Томашевича подальше от глаз партийного начальства.

Дело в том, что еще 3 ноября Дядя Коля обращался к полковнику Абрамову с ходатайством о переводе в свою бригаду отряда «За Отечество», выделенного «…временно в помощь бригаде „Старика“»489. К указанному рапорту Лопатин прилагал выписку из приказа №2 от 12 августа 1942 года490 (день создания бригад «Дяди Коли» и «Старика»), в которой речь шла о временном выделении отряда Томашевича в состав бригады «Старик».

В дивизии оспаривали законность подобных требований Дяди Коли, имея в виду, что отряд Томашевича никогда не входил в состав его бригады. Лопатин же, скорее всего, ссылался на распоряжение Ивана Кузина, переподчинившего ему в июле 1942 года группы, отказавшиеся выходить с ним в Советский тыл – об этом, в частности, говорит в своей книге воспоминаний Михаил Джагаров491. В виду сказанного, Борис Бывалый вполне мог расценить запрос Петра Лопатина на участие отряда Томашевича в Зембинской операции как попытку вывода его из подчинения бригады «Старика».

Дальнейшие события вышли из-под контроля их основных участников. Анатолий Томашевич протестовал против распоряжения Бывалого и пожаловался на него Жуковичу. Партцентр отменил приказ штаба дивизии и все же отправил отряд «За Отечество» к Дяде Коле. Прибыв к Лопатину, Томашевич ушел в штаб бригады с докладом и за необходимыми указаниями от комбрига. В этот момент старший политрук Василий Петриченко (комиссар отряда, прибыл в бригаду Рябышева из плена вместе с капитаном Курочкиным) увел его обратно в лагерь Старика492.

Как раз в этот период на Палике дискутировался вопрос