Старик - Евгений Иоников

о единоначалии в партизанском движении. После того как Главнокомандующий партизанскими силами маршал Ворошилов распространил действие Указа Президиума Верховного Совета СССР (от 9 октября 1942 г. – об упразднении института комиссаров) на партизанские формирования493, в дивизии Старика очень болезненно реагировали на вмешательство партийных органов в дела бригад и отрядов. 14 октября комдив Владимиров издал приказ, требовавший «…работу партаппарата и взаимоотношения между командирами и политработниками строить в соответствии с Указом Президиума ВС СССР и указаниями, данными мною и моим заместителем по политической части батальонным комиссаром тов. Бывалым494».

В этих условиях исходящие из партийного центра указания в штабах Старика воспринимались весьма неоднозначно. Никто не оспаривал притязаний партийного комитета на политическое руководство движением – например, определение целей и задач партизанской борьбы, ведение пропаганды и агитации и т. п. Попытки Жуковича «руководить» входящими в дивизию бригадами и отрядами у Старика пресекались тотчас же. Так, например, 9 ноября межрайком своим решением снял с должности командира бригады «Старик» майора Рябышева – за «отсиживание» бригады в лесу и замену боевой работы хозяйственными операциями495. Бывалый, естественно, отменил это решение и восстановил Рябышева в должности496.

В эпизоде со срывом Зембинской операции действия межрайкома в дивизии также сочли прямым вторжением в компетенцию ее командования, а отданные через голову Бывалого распоряжения незаконными.

На Палике в связи с провалом Зембинской операции разразился очередной скандал. Для «расследования» случившегося 25 ноября 1942 года Павел Жукович созвал заседание партийного центра. В произошедшем межрайком обвинил командование дивизии, за что исполнявшему обязанности комбрига Борису Бывалому вынес выговор, а Василия Петриченко сместил с должности497. Бывалый, вместо того, чтобы подчиниться, отстранил от должности Томашевича и даже издал приказ о его расстреле. Узнав об этом, Томашевич увел отряд из расположения лагерей498.

Такую интерпретацию произошедшего предложил Павел Жукович в своем донесении на имя Пономаренко. Такого же мнения придерживались и многие другие участники событий, по разным причинам выступавшие против Старика и команды его сторонников. Начальник военного отдела межрайкома Николай Коваленко полагал, что Томашевич «забрал… отряд и ушел действовать самостоятельно» после отстранения от должности499. Трофим Радюк указывает, что, приобретя независимость от Старика, Томашевич тем самым смог избежать ареста500.

Другие документы, однако, свидетельствуют о некоторой односторонности, если не сказать предвзятости в истолковании инцидента в приведенных выше источниках.

Во-первых, приказа о расстреле Томашевича в дивизии не издавали – позднее это подтвердил и сам Жукович, сделав в своем дневнике запись о том, что командира отряда «За Отечество» в бригаде «Старика» «…сняли с работы и пустили слух о его расстреле501».

Во-вторых, приказ об освобождении Томашевича от командования отрядом был издан в штабе дивизии еще 22 ноября 1942 года, за три дня до проведенного Жуковичем заседания партийного центра. При этом Томашевичу инкриминировались вовсе не Зембинские события (его неподчинение приказу Бывалого), а последовавшая вслед за ними попытка увести отряд без ведома командования и унести оружие502 – иначе говоря, речь шла о самовольном выходе отряда из состава бригады.

Если это так и мы не ошиблись в восстановлении хронологической последовательности событий, то этот демарш Анатолия Томашевича предшествовал его смещению с должности, то есть явился причиной отстранения, а не его следствием. Слухи о готовящемся в бригаде аресте Томашевича503, надо полагать, явились лишь реакцией ее командования на проявленный «сепаратизм» последнего.

О причинах, реально подвигнувших Томашевича к уходу от Старика, можно только догадываться. Назначенный было майором Рябышевым на его место лейтенант Гоникман504 в беседе во втором отделе БШПД с капитаном Коссым рассказывал: «Ко времени моего ухода [22 декабря – за линию фронта] … Томашевич со своим отрядом ушел от Старика, он сказал, что я сидеть без дела не могу, я сам белорус, и мы должны защищать Белоруссию, а не сидеть… действует отряд самостоятельно. … Дислоцируется в 5 км. от местечка Мстиж»505.

Окончательный разрыв Томашевича с бригадой «Старика» произошел 26 ноября 1942 года. В этот день, вернувшись с частью бойцов с задания, Томашевич взял остатки своего отряда и ушел в Уборки506 – это уже на правобережье Березины, неподалеку от мест базирования отрядов «Дяди Коли».

Произошедший инцидент до предела обострил ситуацию на Палике. Одновременно с рассмотрением вопроса о причинах срыва Зембинской операции, в тот же день (25 ноября 1942 года) межрайком принял постановление о роспуске дивизии: отметив, что создание дивизии путем подчинения ее штабу уже существующих бригад и отрядов не дает эффекта, партийный центр отменил свое решение от 8 октября и «реорганизовал» ее (судя по контексту, под реорганизацией подразумевалось расформирование дивизии). Ее командование (командир т. Владимиров, комиссар (не заместитель по политчасти (!)) т. Бывалый, начальник штаба т. Чумаков и начальник особого отдела т. Брановицкий) отзывалось в распоряжение партийного центра, туда же передавалось и все имущество дивизии.

На этом же заседании было принято решение высшей формой партизанского формирования считать бригаду с подчинением ее Межрайонному партийному центру Борисовской зоны507.

Как и следовало ожидать, Борис Бывалый категорически отказался выполнять постановление межрайкома и на следующий же день (26 ноября) созвал «широкое совещание командно-политического состава отрядов и бригад, входящих в состав дивизии». На нем указание партцентра о ее роспуске было признано антипартийным, все его решения в этом отношении были отменены, а хождение подчиненных в межрайком (напомним, партийный комитет располагался на хуторе Старина, фактически на базах Старика) категорически запрещено508. Вокруг лагеря были выставлены караулы, несшим караульную службу бойцам было приказано не выпускать работников партийного центра из лагеря. Когда созданная Жуковичем комиссия по приему дел дивизии попыталась 28 ноября приступить к выполнению своих обязанностей, Бывалый и Чумаков ее в расположение штаба не допустили509. Дивизия, таким образом, фактически вышла из подчинения межрайпартцентра.

Жукович в этих условиях обращается за помощью к Москве. 1 декабря он сообщает Пономаренко о решении партийного центра Борисовской зоны расформировать штаб дивизии «как излишнюю надстройку» и просит того срочно подтвердить это решение. Что начальник ЦШПД без проволочек и делает (Резолюция Пономаренко на радиограмме Жуковича состоит из одного слова: «Утверждается»)510.

Мгновенная реакция Москвы, однако, конфликта не погасила. 6 декабря Жукович вновь радирует в ЦШПД: «…комиссар дивизии Бывалый, начальник штаба Чумаков организовали вокруг себя группу политсостава, вынесли решение, что роспуск дивизии – это антипартийные действия центра, все решения центра отменить и выйти из подчинения центра. Прошу Вашего указания, как поступить с дивизией и лицами, противопоставившими себя против партийного центра. Старик ушел в Смолевичи и умышленно не является. Жукович». Реакция Пономаренко на ситуацию становится все более раздражительной: «т. Калинину, т. Эйдинову. Это все действия Старика и немецкого гестапо. Надо послать туда ответственного представителя ЦК и штаба»511.

Помимо Бывалого и Чумакова, в упомянутую группу входило практически все руководство бригады «Старик» – исполнявшие обязанности командира бригады, его комиссара и начальника штаба Иван Рябышев, Ефим Лихтер и Николай Курочкин, а также редактор бригадной газеты Василий Бочаров. На требования Жуковича о безусловном исполнении распоряжения Пономаренко о роспуске дивизии эта группа устами Рябышева заявила: «…для нас Пономаренко не партия, и он нам не руководитель, а мы подчиняемся лишь т. Ворошилову»512. (С 6 сентября по 19 ноября 1942 года Ворошилов занимал пост Главнокомандующего партизанскими силами513; возможно, Бывалый, Рябышев и другие «оппозиционеры» видели в деятельности Ворошилова реальный рычаг давления военных профессионалов на партийное руководство партизанским движением). «Какое дело ЦК [компартии] Белоруссии вмешиваться в партизанское движение? Продали немцам Белоруссию, а теперь хотят нами руководить…»514 – эти слова майора Рябышева как нельзя лучше объясняют точку зрения «военной партии» на развитие партизанского движения.

Батальонный комиссар Бывалый, как заместитель командира дивизии в своем выступлении «…не только не осудил такую позицию Рябышева, … а наоборот, еще больше и глубже развел антисоветскую и антипартийную демагогию. … Бывалый заявил, что решение ЦК КП (б) Б и Минского обкома – это не решение партии. Мы военные и будем делать по-военному, без всякого вмешательства [и давления] на военных…»