Старик - Евгений Иоников

который, однако, только короткое время пробыл начальником штаба у «Дяди Коли» и, одновременно, представлял там военно-оперативный центр367. Несколько дней спустя старший лейтенант Пустовит получил назначение на должность начальника штаба в отряде Томашевича («За Отечество» – в бригаде «Старика»). Тем самым вопрос о компетентности Дяди Коли был решен положительно и Лопатин оставался во главе своей бригады вплоть до июля 1944 года.

В эти же дни (первая половина октября 1942 года) Старик, судя по всему, предпринял очередную попытку подчинить своему влиянию отряды формирующейся бригады Романа Дьякова. Он поставил перед партийным центром вопрос о снятии Романа Дьякова и Степана Манковича с работы, характеризуя их как «…бездарных авантюристов, не способных руководить» крупным партизанским формированием. Как сообщает Павел Жукович, и в этом случае проверка показала, что Манкович и Дьяков – «прекрасные руководители»368. Правда, создатель и командир отряда Роман Аполлонович Дьяков не сумел удержаться в должности и в скором времени был все же смещен с поста командира бригады. Его место занял Иван Титков. Степан Манкович сохранил за собой место комиссара, а Роман Дьяков был понижен в должности до заместителя комбрига по строевой части. 16 октября старший лейтенант Титков прибыл в Кветчу и приступил к исполнению своих новых обязанностей. Сам Титков объяснял свое назначение болезнью Дьякова369, но, конечно же, причины произошедшего лежали несколько глубже – приход на должность такого сильного и амбициозного командира, каким без сомнения являлся Иван Филиппович Титков, должен был активизировать ее деятельность, а, возможно, и «спасти» бригаду от ее поглощения дивизией Старика.

Еще один член военно-оперативной группы лейтенант Гоникман также получил должность в бригаде имени Железняка – такое название в скором времени получила бывшая бригада Романа. Титков назначил его командиром одного из трех имевшихся в ней на тот момент отрядов. По мнению Гоникмана назначение Титкова, помимо прочего, имело еще одну причину, субъективную – полковник Абрамов отправил того командовать бригадой из ревности к своему подчиненному: «…Титков по званию старший лейтенант, но он умнее полковника, он указывает полковнику [Абрамову]. Полковнику это не понравилось, тогда Титкова послали комбригом им. Железняка»370.

Титков тоже не жаловал Абрамова. 31 октября он пишет в штаб партизанского движения Западного фронта:

«Начальник центра полковник Абрамов – из запаса, абсолютно не знает военное дело… не знает топографической карты, 54-х лет, слабый, не волевой, совершенно лишен самостоятельности и не дает работать другому, … целыми сутками сидит за картой, приставив карандаш ко лбу, и не дал ни одного указания, отвергая предложения других. Пыжиков прекрасно учел бездарность полковника и с тех пор… последний единолично подписывает приказы, продиктованные Стариком-Пыжиковым»371.

Конечно, изменение в руководстве бригады проходили не просто.

Назначением Титкова был недоволен не только ее прежний командир и основатель Роман Дьяков, но и Манкович, который за несколько месяцев хорошо с ним сработался372. Парторг отряда Чернов характеризовал их отношения как весьма тесные – в том отношении, что они дополняли один другого, а иногда и покрывали некоторые слабости друг друга (например, чрезмерное влечение Дьякова к женщинам373 и злоупотребление спиртным у Манковича374).

В беседе во втором (информационно-разведывательном) отделе БШПД Гоникман сообщает о весьма интересной детали во взаимоотношениях командования бригады после назначения Титкова. На вопрос Коссого об отношении партизан к Дьякову он отвечает, что народ его уважает. И далее: «Титков хотел расстрелять одного старого партизана, Дьяков не допустил, потом хотел еще расстрелять, Дьяков опять не допустил. … Титков очень легко относится к расстрелам»375.

Исаак Хаимович Гоникман, родился в 1922 году в Турове, учился в Пинске в учительском институте. С началом войны попал в парашютный отряд, был выброшен с десантом в районе Минска, где действовал до весны 1942 г. После выхода в советский тыл некоторое время работал в особом отделе НКВД в Москве, затем во главе группы в 15 человек снова был десантирован в Полоцкий район. После выполнения этого задания был награжден орденом Красной звезды и зачислен в резерв, а позже – в военно-оперативную группу Борисовской зоны376.

Партийный центр не мог не замечать трений между Титковым с одной стороны и Манковичем с Дьяковым с другой. Увещевания Павла Жуковича, однако, долгое время ни к чему не приводили. Вопрос о негативном отношении Романа Дьякова и Степана Манковича к назначению Ивана Титкова комбригом даже рассматривался на заседании межрайкома. Жукович категорически потребовал от них в дальнейшем деловой сработанности, однако прежнее руководство бригады создавало «… препятствия в действиях [Титкова] как командира»377 на протяжении всего периода, пока Роман Дьяков оставался в бригаде.

Для предотвращения этого конфликта необходимо было принимать кардинальное решение. Уже 23 ноября работавший в Борисовской зоне с проверкой Трофим Радюк сообщает в Минский (легальный) обком Климову, что в кратчайшее время вопрос с Дьяковым будет улажен378. Что именно подразумевалось под этой уверенностью, стало понятно чуть позже. В декабре 1942 года Дьяков был отозван за линию фронта. Позднее во главе спецотряда №550 он снова отправится в тыл врага. После войны Роман Аполлонович Дьяков будет служить в органах МВД379.

Таким образом, к середине осени на Палике сложилась довольно сложная ситуация. Как сформулировал капитан Коссой в беседе с лейтенантом Гоникманом, военно-оперативный центр стал на путь «саморасформирования». Во многом это соответствовало действительности. Члены военно-оперативной группы «шатались там без дела380», пока не получали назначений в другие партизанские формирования. Так, Ефим Лихтер до возвращения на должность Бориса Бывалого исполнял обязанности комиссара бригады «Старик», а его коллега старший политрук Василий Семенов был откомандирован в бригаду «Дяди Васи» к Воронянскому, у которого заменил убывшего на излечение в Москву Леонида Лопина в должности комиссара. Лейтенант Тихонов, вероятно, состоял при Титкове, который использовал его для выполнения отдельных деликатных поручений: «…пошлет… Тихонова, даст ему 5—6 человек – иди, учини допрос и действуй по своему усмотрению»381, – так характеризовал его деятельность лейтенант Гоникман.

Наконец, 11 ноября 1942 года на очередном заседании межрайпартцентра Жукович заявил, что военно-оперативная группа не обеспечивает руководства партизанским движением в Борисовской зоне, в связи с чем этот орган был упразднен, а его начальник полковник Абрамов отозван в распоряжение межрайкома. Старик, как мы помним, рассчитывал сосредоточить в своих руках оперативное руководство партизанским движением в зоне. Этого, однако, не произошло, после расформирования довольно аморфной структуры полковника Абрамова бразды правления перешли к партийному центру382.

Пыжиков расценил этот шаг как своего рода самоуправство: «…после того как перестал существовать военно-оперативный центр, т. Жукович явочным порядком без санкций и утверждения сверху создал центр партизанского движения Борисовской зоны и назначил себя начальником этого центра»383.

Впрочем, амбиции Старика на руководство партизанским движением тоже не были до конца обоснованными. Он не смог тотчас же заменить военно-оперативный центр штабом своей дивизии. Близкие ему люди, его соратники (Бывалый, Чумаков) высказывали позднее мнение, что им просто не хватило времени для создания полноценной штабной структуры. Ведь, по сути, дивизия имени Чапаева так и не была создана и никогда не существовала, а приказы ее штаба в большинстве случаев уходили в воздух. В этом отношении, вероятно, прав был Степан Манкович, считавший дивизию «…бумажной, портфельной»384. Примечательно, что ни у кого из командования партизанской дивизии имени Чапаева (Василий Пыжиков, Борис Бывалый, Яков Чумаков) в личных делах (в листках по учету кадров) нет никаких записей относительно их службы в этом партизанском формировании – значатся только должности, занимаемые ими в партизанских отрядах («Старик», «Белорусь» и «Мститель», соответственно) и сразу после этого – посты в составе бригады «Старик»385; дивизии как бы и не существовало.

Бригада Лопатина, как мы знаем, входила в ее состав лишь формально и лишь в течение нескольких дней (с 25 сентября по 10 октября 1942 года). Этот факт позволял Лопатину позднее утверждать, что его бригада никогда и не числилась в дивизии Старика, действовала самостоятельно, а сам Лопатин никаких приказов