Старик - Евгений Иоников

на поступавшие из немецкого тыла сообщения (радиограммы от 4.09.1942) о «бесчинствах» Старика, который «… произвольно назначил себя командиром бригады, предъявляя несуществующие полномочия, задерживая отряды и спецгруппы и зачисляя их в бригаду…». Резолюция начальника ЦШПД на эту информацию была недвусмысленной: «Пыжикову никаких бригад не составлять объединением отрядов. Может расти за счет населения, правильно проводя политику…»322.

Спустя некоторое время, однако, ЦШПД де факто был уже готов отступить от собственного правила и наделить Старика в этом отношении некоторой привилегией. 20 сентября 1942 года заместитель Петра Калинина по БШПД и, одновременно, руководитель Северо-Западной оперативной группы ЦК КП (б) Б Григорий Эйдинов положил на стол Пономаренко более подробную информацию о созданной Стариком на Палике бригаде: пять отрядов, более четырехсот человек личного состава – это уже сила, с которой нужно было считаться. На просьбу Старика сбросить самолетом на посадочную площадку хутора Старина боеприпасов и вооружения (50 автоматов, 250 гранат, 60 тысяч винтовочных патронов, полтонны взрывчатки и др.) Пантелеймон Пономаренко налагает достаточно доброжелательную резолюцию: «Старик – это Пыжиков, ушел с отрядом в июле отсюда к Минску. Теперь дошел и действует. Надо помочь через Белорусский штаб. 21.9.42.»323.

Впрочем, на создании бригады Старик не остановился. Еще в процессе ее формирования он готовит почву для дальнейшей концентрации партизанских сил под своим началом. Вот что по этому поводу говорится в Справке на Пыжикова, составленной уже весной 1943 года для ЦК КП (б) Б: Старик и после организации бригады не прекращает сводить вокруг себя еще большее количество отрядов. В результате в конце сентября 1942 года Василий Семенович Пыжиков «…объявляет себя командиром партизанской дивизии, а комиссаром называет тов. Бывалого324».

Старик, впрочем, приводит вполне удовлетворительные основания для объединения нескольких партизанских бригад под своим руководством. К середине 1942 года многим командирам и комиссарам партизанских отрядов стало ясно, что для борьбы со значительно укрепившимся на оккупированной территории противником стало уже недоставать сил, оружия и боеприпасов партизанских бригад. «Нужна более крупная, лучше вооруженная, хорошо организованная и руководимая более опытными командирами и политработниками партизанская единица»325, писал в этой связи 1 января 1943 года Старик Секретарю ЦК ВКП (б) тов. Сталину (копия – Пономаренко; письмо подписано также и Борисом Бывалым).

Контакты Старика с командирами обитающих вокруг Палика партизанских отрядов и бригад продолжались весь август и сентябрь. Закономерным итогом этих контактов стало еще одно совещание, проведенное Пыжиковым не позднее 25 сентября 1942 года. На нем присутствовали наиболее авторитетные командиры и комиссары, круг которых ограничивался командованием партизанских бригад «Старика», «Дяди Коли», и «Дяди Васи». Некоторые источники сообщают, что давние оппоненты Пыжикова – Роман Дьяков и Степан Манкович также приглашались к участию, но, по понятным причинам, отказались326.

Перед присутствующими выступил Старик и поставил вопрос об объединении всех наличных сил под единым руководством. Предложение Старика приняли «единодушно» и, таким образом, было положено начало формированию партизанской дивизии имени Чапаева. В дивизию были сведены три базировавшихся на Палике бригады: «Дяди Коли», «Дяди Васи» и «Старика». Василию Пыжикову было поручено создать штаб дивизии – «для координации и усиления боевых действий»327. Признавая, что по численности и вооружению она была еще далека от регулярной дивизии РККА, Старик полагал, что у этого формирования были большие перспективы. Так, уже на организационном собрании присутствующие на нем командиры распределили между бригадами районы боевых действий, определили формы и средства усиления борьбы, договорились о создании основных, дополнительных и скрытных баз на зимний период, о заготовках продовольствия, о распределении оружия, боеприпасов, взрывчатки и других ресурсов между входящими в состав дивизии бригадами328.

Принято считать, что форму этого объединения, копирующую структуру стрелковой дивизии РККА с единым командованием и общими тыловыми службами, тоже предложил Пыжиков, ему, собственно, будут ставить в вину и это. Правда, Роман Мачульский, ссылаясь на состоявшуюся у него в 1943 году беседу с командиром бригады «Дядя Коля» Петром Лопатиным, утверждает, что такую форму организации партизанского соединения приняли по совету «некоторых военных товарищей», впрочем, не называя их по фамилиям329.

О решениях совещания Старик по рации штаба Калининского фронта радиограммой от 26 сентября 1942 года сообщил в Москву, Пономаренко. Так как ответа на эту радиограмму с запретом или одобрением не последовало, Старик счел вопрос решенным и, не мешкая, приступил формированию дивизии имени Чапаева330. Уже 25 сентября 1942 года он вступил в командование дивизией331. Ее комиссаром, как мы уже упоминали, стал Борис Бывалый, на должность начальника штаба дивизии Старик забрал у Воронянского майора Якова Чумакова – в числе прочих преимуществ перед другими возможными кандидатами у него было одно неоспоримое – он три предвоенных года учился в Академии Генерального штаба РККА (заочно – по месту службы в Смоленске)332.

Чумаков Яков Власович родился в 1903 году в Смоленской губернии. В 1914 году окончил 3 класса сельской школы, в 1925 году был мобилизован в РККА, через год отучился в полковой школе и дорос до старшины роты, а затем кавалерийского эскадрона. С 1929 по 1931 г. – курсант нормальной кавалерийской школы, в 1934—1935 гг. – слушатель Курсов усовершенствования командного состава (КУКС), до начала войны служил командиром эскадрона, а затем – занимал должность командира 73—го Отдельного разведывательного батальона (ОРБ) 64-й стрелковой дивизии, расквартированного в районе Заславля под Минском333.

Российский исследователь Дмитрий Егоров в своей книге приводит весьма любопытный эпизод из боевой деятельности подчиненного Чумакову разведбата. В первые дни войны, 25 июня майор Чумаков силами двух рот (мотострелковой и танковой – 3 бронеавтомобиля БА-20 и 5 танкеток) проводил разведку в направлении Радошковичи – Красное – Молодечно. В ходе операции он обнаружил и разгромил колонну оперативной группы штаба 39-го моторизованного корпуса вермахта. Среди захваченных документов оказалась карта с нанесенным на нее планом первой фазы наступательной операции группы армий фельдмаршала фон Бока. Спустя несколько дней эта карта буквально перевернула все представления руководства СССР о планах германского командования. Именно она стала одним из важнейших звеньев в цепи доводов, которые позволили маршалу Б. М. Шапошникову убедить Сталина в том, что главный удар нанесен немцами в Белоруссии, а не на юге страны334.

Впрочем, на судьбе Якова Чумакова этот эпизод никак не отразился. Наград за героический поступок он не получил, в августе 1941 года был назначен начальником второй части (разведка) 149-й стрелковой дивизии 43-й армии, сформированной 31 июля 1941 г. в Кировске. В ноябре месяце 1941 года дивизия держала оборону в районе Климова завода в Смоленской области (ныне – Калужская область РФ). 15 ноября Чумаков был тяжело ранен и попал в плен.

Из лагеря, расположенного в Минске, бежал в декабре 1941 года, до февраля 1942 года скрывался в городе335. Вероятно, в это же время он познакомился с уполномоченным Минского подпольного горкома Анатолием Соколовым, с которым по поручению Военного Совета партизанского движения (по поручению Рогова) пытался вывести из города в район Старого Села Заславльского района группу минских рабочих из 30 человек (для создания партизанского отряда). Группа, как мы уже упоминали, была разгромлена и неделю спустя Чумаков с Соколовым вернулись в город без людей. Позднее некоторые участники тех событий поставят в вину этот факт Соколову и Чумакову, хотя для предъявления конкретных обвинений им явно не будет доставать фактов336. Спустя несколько дней (23 февраля 1942 года) Рогов отправил Чумакова (в составе группы Соколова) в партизанский отряд «Мститель». Воронянский вначале назначил его командиром роты, а затем и начальником отрядной разведки – в соответствии с его армейской специализацией337.

В связи со своим переходом на должность комдива, Владимиров предложил Николаю Покровскому возглавить бригаду «Старик», даже выходил с соответствующим рапортом на Пономаренко338, однако Покровский, как нам известно, находился уже в Москве, он вернется на Палик лишь к весне 1943 года. В результате исполнять обязанности комбрига стал начальник штаба бригады майор Рябышев339. Должности комиссара бригады и начальника штаба (после ухода в штаб дивизии Бориса Бывалого и перемещения