Неотступная память - Разитдин Инсафутдинович Инсафутдинов

тыл врага. Нарвались на засаду. Короткий жестокий бой. Уцелели немногие. Один из них рассказал, что раненый Петраков сражался до последнего. Он слышал его предсмертные слова. Командование бригады принял тогда ее комиссар Романов.　

Война да и первые послевоенные годы дали немало примеров «воскрешения из мертвых». Так случилось и с нашим любимым комбригом. Раненный, оглушенный, он попал в руки врага. На мой вопрос при радостной встрече: «Как выжили в фашистском аду?» — Андрей Иванович ответил: «Выжил. А как, сам не знаю. Дважды бежал…» Нелегко было ему и восстанавливать правду о своем добром имени.　

Андрей Иванович Петраков и по сей день в строю. Он долгое время был главным конструктором отдела одного из крупных научно-исследовательских центров Москвы. За доблестный труд награжден орденом Ленина и двумя орденами Трудового Красного Знамени. Нечасто приезжаю я теперь в столицу, но каждый раз мой первый визит к человеку, который в памяти всех живых «сергеевских ребят», да и не только их. Этот человек был, есть и будет примером редкостного мужества, большой душевной красоты.　

Хорошо шагала по широким партизанским дорогам в 1943 году бригада имени Рокоссовского. В январе — марте яростно сражалась она вместе с другими — калининскими, белорусскими и латышскими формированиями партизан с двумя крупными карательными экспедициями. Против партизан были брошены тысячи солдат, артиллерия, танки, авиация.　

В разгар третьего военного лета бригада приняла активное участие в операции «Рельсовая война», разработанной Центральным штабом партизанского движения и имевшей стратегическое значение. Одновременный удар по стальным магистралям наносился на дорогах протяженностью почти в тысячу километров силами 541 отряда (!) орловских, смоленских, белорусских, калининских, литовских, ленинградских и латышских партизан. Мы уничтожали рельсовое хозяйство на железнодорожных путях между станциями Поставы, Воропаево, Глубокое, Круливщизна, Будслав.　

После моего и еще нескольких ветеранов ухода из отряда имени Сергея на формирование других партизанских подразделений там произошло событие, взволновавшее всех. Отряд выполнял задание в новой зоне — в Западной Белоруссии. В значительной мере по вине командира Александра Овсянникова чуть было не погиб. Противник окружил его превосходящими силами в районе села Язно. Этому «чуть» помешали решительные действия «фронтовика» Шайхуша Нигамаева и начальника штаба Василия Серкова. Исправляя оплошность командира, погибла небольшая группа разведчиков старшего лейтенанта Петра Мандрыкина — героя взрыва моста через Дриссу. В этой группе был и наш славный товарищ Володя Селявский.　

Отряд не выполнил задание, и Овсянникова постигла самая суровая кара. Можно было бы не применять ее? Думается, что да. Прошли годы, и вот поведение Овсянникова и его двух-трех дружков дало, к сожалению, повод автору одной из книг о боевой деятельности белорусских партизан[6] бросить тень на доброе имя отряда. Мне хочется здесь привести отрывок из справки о боевой деятельности отряда имени Сергея, составленной по просьбе первого секретаря ЦК Коммунистической партии Белоруссии П. М. Машерова партархивом института истории партии при ЦК КПБ. Справка датирована 24 мая 1973 года[7]. В ней, в частности, есть такое свидетельство:　

«…В приказе по бригаде имени К. К.Рокоссовского по случаю двухлетия со дня организации отряда имени Сергея от 26 января 1944 года говорится, что этот отряд — один из лучших боевых отрядов в бригаде, он дал много опытных партизанских командиров, что имена его организаторов — Сергея Моисеенко, Николая Кичасова, геройски погибших в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Разитдина Инсафутдинова, Бориса Кичасова, Степана Корякина будут вписаны в историю партизанского движения».

Нет! Не уронили чести «сергеевские ребята». Они храбро воевали: кто вплоть до расформирования бригады в июле 1944 года, кто до своего смертного часа.　

Отрядом имени Сергея после Овсянникова командовали капитан Николай Синько, участник советско-финляндской войны, Шайхуш Нигамаев, пришедший в тыл врага в группе Петракова, Иван Лысов. Все они достойно наследовали боевую славу Сергея Моисеенко.　

Особо скажу о Нигамаеве. Татарин. Уроженец Молотовской, ныне Пермской, области. До войны учитель. В первые ее дни — заместитель политрука. По характеру, манере поведения он походил на комбрига Петракова. Бойцы его любили и не случайно он заменил на посту комиссара бригады Машерова, когда Петра Мироновича назначили секретарем Виленского подпольного обкома комсомола.　

Иногда в рассказах о войне даже из уст участника боев можно услышать слова: «Смерть была рядом. К ней привыкли…» Необдуманные это слова. Конечно, на войне не без жертв, но привыкнуть хоронить тех, кто шел с тобой рядом под свинцовым дождем, чье сердце　билось в унисон с твоим, нельзя. И забыть их нельзя. Ни Илюшу Михайлова, погибшего в бою в последние дни партизанской войны на белорусской земле. Ни Володю Хомченовского, чье тело в изуверской злобе гитлеровцы изуродовали штыками и ножами, не сумев захватить живым разведчика в рукопашной схватке. Ни павших смертью храбрых при штурме фашистского гарнизона братьев Гигелевых, ни Николая Кичасова, ни наших боевых подруг Таню Михайлову, Лену Кондратьеву, Веру Михайлову.　

Высокое чувство товарищества не покидало моих друзей в минуту смертельной опасности и тогда, когда уходила жизнь. В ноябре 1943 года большая группа партизан караулила на большаке Поставы — Воропаево обоз гитлеровских мародеров. Засаду фашисты обнаружили. Чтобы не дать гитлеровцам развернуться, Степан Киселев — он в то время был начальником штаба отряда имени Сергея — с кличем «Ура! Вперед!» кинулся к дороге. Конвой обоза был сильным. Завязался бой. Автоматная очередь перебила Киселеву ноги, прошила грудь. К нему подбежала Олеся Паршенко.　

— Уходи! Все отходите! — приказал Киселев.　

— Молчи, Степа, молчи, — просила Олеся, пытаясь перевязать его раны.　

Суворов и Паршенко вынесли друга из огня, но спасти Степана не удалось.　

— Возьми, Люсенька, — прошептал Киселев и затих.　

В руках умиравшего был дневник, с которым Степан никогда не расставался. Вел он его с первых дней войны. Среди разных интересных записей нашла Олеся и такие строчки:

«Если скажут, что наши славные девочки станут другими, никогда не поверю…»　

Прав был Степан. Не стали наши девушки из числа «сергеевских ребят» другими. И спустя сорок лет они такие же добрые, дружные, а когда надо — решительные, принципиальные. Лишь время припудрило слегка их головы, и стали они обладателями почетного титула «бабушка». Ирина Николаевна Гвоздева (Комарова), Валентина Дмитриевна Серкова (Дождева), Ольга Тихоновна Бармичева (Паршенко) живут и работают в Минске. Валя и Оля шагают по жизни рука об руку с товарищами по войне. Их мужья Василий Серков и Виталий Бармичев из нашего партизанского племени.　

В Минске жил и работал до последних дней Герой Советского Союза Петр Машеров. На посту первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии он снискал народную любовь. По дороге