Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

преднамеренного извращения смысла со стороны правительства, а также свидетельство того, как трудно правде — даже когда она опубликована — догнать ложь и достучаться до тех, кого это касается больше всего

19. Произвол германских субмарин

В июле 1918 года пресса растиражировала чудовищную историю об изуверской жестокости командира немецкой субмарины. Это пример того, как люди, занимающие полу-официальные посты, были готовы либо сознательно выдумывать. либо раздувать смутные слухи и выдавать их за достоверную информацию.

Эта история появилось в более или менее одинаковом виде во всех газетах:

Штаб-казначей Коллингвуд Хьюз, R.N.V.R69., отдела военно-морской разведки Адмиралтейства, читая вчера лекцию в Королевском клубе на Сент-Джеймс-сквер, сообщил, что один из наших патрульных катеров в Атлантике обнаружил брошенную субмарину. После спасения экипажа наш командир осведомился у капитана гуннов, все ли в безопасности на борту, поскольку субмарину намеревались взорвать.

- Да, - последовал ответ, - они здесь. Проведите перекличку. Каждый немец откликнулся. Британский командир уже собирался отвалить от борта прежде чем сбросить на нее глубинную бомбу, когда послышался стук.

- Вы совершенно уверены, что на борту вашей лодки никого нет? - повторил он.

- Да, - отрезал капитан гуннов.

Однако стук продолжался и британский офицер распорядился обыскать субмарину. В ней были найдены четверо связанных пленных британцев. Спасенные немцы собирались утопить своих пленных.

Daily Mail, 12 июля 1918 года.

Эту историю повторил командующий сэр Эдвард Николл на публичном собрании в Колстон-холле в Бристоле, на котором присутствовал Парламентский Секретарь Адмиралтейства.

Полковник Уэджвуд поинтересовался у Первого Лорда Адмиралтейства, действительно ли один из наших патрульных катеров недавно спас экипаж брошенной субмарины, капитан которой намеренно оставил на борту четырех британских моряков, обреченных на гибель, если бы не был вовремя услышан их стук; и если это так, то какие меры были приняты в отношении капитана субмарины.

Парламентский Секретарь Адмиралтейства (Д-р Макнамара): Адмиралтейство официально заявило в прессе, что не располагает никакими сведениями об этом инциденте, и что это заявление было сделано без их разрешения.

Полковник Веджвуд: Должны ли мы понимать, что это утверждение не имеет фактических оснований и на самом деле является ложью?

Д-р. Макнамара: Мы уже заявили, что у нас нет информации, подтверждающей это заявление.

Палата Общин, 15 июля 1918

В ответ на последующие вопросы д-р Макнамара заявил, что он связывается с офицером, ответственным за это заявление.

Полковник Веджвуд спросил Первого Лорда Адмиралтейства, был ли уже представлен рапорт по делу о покинутой субмарине, и если да, каковы его выводы; а также была ли эта история впервые рассказана морским офицером около пяти недель назад, на собрании в Колстон-холле, где присутствовал сам парламентский секретарь.

Д-р Макнамара: Мы приложили максимум усилий чтобы определить происхождение этой истории. Судя по всему, флотский казначей Коллингвуд Хьюз слышал об ней из более чем одного источника. Безусловно, он должен был воспользоваться возможностями своего официального положения чтобы проверить это. По нашему мнению, эта история безосновательна. Что касается второй части вопроса, то командующий Королевским военно-морским резервом сэр Эдвард Николл, безусловно, рассказал эту историю в ходе выступления на встрече в Бристоле, где присутствовал и я. Я узнал от него, что он услышал эту историю ранее, на собрании в Южном Уэльсе, где с ней выступил г-н Коллингвуд Хьюз.

Палата Общин, 23 июля 1918 г.

Но, разумеется, как обычно, на одного человека заметившего опровержение, пришлись тысячи услышавших только ложь.

20. Константинополь

Уловки и утаивания, продиктованные существованием тайных договоров, охватывают слишком обширную область чтобы их здесь подробно рассматривать. Уклончивость - более коварная форма неправды, чем преднамеренная ложь. Однако одно событие, представлявшее значительный интерес для народа Великобритании, может служить иллюстрацией. Оно связано с судьбой Константинополя.

На вопрос в Палате Общин 30 мая 1916 года, действительно ли профессор Милюков заявил в Думе, что "наша высшая цель в этой войне состоит в овладении Константинополем, который должен принадлежать России всецело и без остатка", сэр Эдуард Грей ответил, что "не находит необходимым или желательным официально комментировать неофициальные заявления", и, под дальнейшим давлением добавил: "Уважаемый член парламента просит сделать заявление, которое я не считаю желательным делать"70.

С точки зрения правительства, министр иностранных дел совершенно правильно уклонился от ответа на этот вопрос. Во-первых, мы ещё не взяли Константинополя, а во-вторых, у правительства были причины сомневаться в том что британские солдаты и матросы с воодушевлением будут жертвовать своими жизнями, чтобы отдать Константинополь России. Отголоски старой джингоистской песни 1878 года еще не совсем забылись:

Мы дрались с медведем раньше, повоюем с ним опять,

Но Константинополя русским не забрать.71

Но 7 марта 1915 года, за год до того, как сэр Э. Грей дал этот ответ в парламенте, г-н Сазонов72 телеграфировал русскому послу в Лондоне:

Не могли бы Вы выразить Грею глубокую признательность Императорского Правительства за полное и окончательное согласие Великобритании на решение вопроса о Проливах и Константинополе в соответствии с пожеланиями России.

2 декабря 1916 года г-н Трепов73 заявил в Думе:

Соглашение, которое мы заключили в 1915 году с Великобританией и Францией и к которому присоединилась Италия, установило самым определенным образом право России на Проливы и Константинополь... Повторяю, что между Союзниками достигнуто абсолютное согласие по этому вопросу.74

5 января 1918 года в National War Aims Pamphlet No.33 премьер-министр заявил, что мы не воюем, "чтобы лишить Турцию ее столицы". Он мог сказать это потому, что произошла русская революция75.

Уловками и недомолвками британское правительство стремилось скрыть правду от собственной страны, потому что оно знало, насколько непопулярной она окажется.

21. "Лузитания"

Потопление “Лузитании”76 было ужасной трагедией и одним из самых чудовищных примеров варварства современной войны, но с точки зрения страданий и человеческих жертв оно не шло в сравнение со многими другими эпизодами войны. Однако исключительная политическая значимость этой катастрофы придала ей особую пропагандистскую ценность для разжигания народного негодования, особенно в Америке. Очевидно, это стало долгожданным рычагом для втягивания Америки в войну. Германия не предвидела подобных последствий своих действий, и это стало одной из многих иллюстраций ее полной неспособности понять психологию других народов.

С точки