Часовой памяти - Коллектив авторов

на втором этаже. Можно было на веревочке спустить цветы или отправить кружку с запиской: «Приходи». Друзья посмеивались над этой дружбой, слишком разные ребята: он высокий – она маленькая, Славик спокойный, а Флора похожа на вулкан. Непонятно, на чем держалась их дружба. Он закончил институт и уехал к себе, она через два года пригласила его на выпускной. Встреча была со слезами на глазах. Оба понимали, что вместе им не быть, так сложились обстоятельства. А потом – дружба по телефону. При первой возможности они звонили друг другу, поздравляли с праздниками, сообщали новости. В их семьях родились дети, встретиться больше не получалось: между ними тысяча километров. Славик жил в России, а Флоричика на Украине. Память о юности по-прежнему тревожит их сердца. За это время были разные моменты: они почти враждовали, часто злились друг на друга. Она жила там, где насаждался нацизм. Он её не понимал. В начале СВО они так кричали друг на друга, обвиняя в том, в чем не были виноваты, но положить трубку не могли: спорили и смеялись, рассказывали новости и ждали нового звонка. Сейчас оба в разводе, никто их больше не упрекнёт, оба смотрят на свои телефоны и ждут звонка, когда знакомый голос скажет:

– Привет, ты как?

– Нормально, а ты?

Или пропищит эсэмэска от милого адресата. Между ними тысяча километров расстояния и жизнь, полная надежды на обыкновенное человеческое счастье, когда сердца бьются в унисон и не нужно слов, достаточно только взгляда…

Сейчас множество людей стало заложниками СВО, они живут, рискуя собственной жизнью. Эти люди не могут ответить на угрозы, но они являются тылом нашей армии, помогают нашим солдатам и офицерам, которые с оружием в руках защищают Родину. У каждого из них свое предназначение, которое выбрала для них судьба.

Надежда Королькова[36]

Чужих сыновей не бывает

Мой младший сын Костя в один из горьких дней СВО, когда мы оставили Киевскую и Черниговскую области, отступили из-под Харькова и завязли под Изюмом, объявил, что идёт защищать Отечество. Страх и гордость за выбранную им солдатскую судьбу одновременно вошли в моё сердце. С тем и живу.

Семья у меня большая: трое детей и семь внуков. Старшая дочь, Анжелика, – волонтер в группе помощи фронту. Средний, Дмитрий, человек удивительной отзывчивости и с очень добрым сердцем. Младший сын Константин, как уже сказала, воюет.

Но после встречи с незнакомым тогда мне солдатом на автостанции города Новый Оскол стало у меня теперь три сына с одинаковыми именами. Три Дмитрия.

В честь Дмитрия Донского назван мой родной сын. Двух других называли их родители, но я уверена: с любовью к Отечеству, желая своим детям величайшего мужества.

Один из них – Дима (позывной «Скоба») был моим подопечным в Белгородском госпитале летом прошлого года. После излечения он опять на фронте, и я горжусь скромным русским парнем, радуюсь, что довелось узнать его, прижать к сердцу, желая солдатской удачи. Молилась и молюсь за него весь год после расставания вместе со своими детьми и внуками.

А вчера у меня появился ещё один названный сын – туляк Димка!

Он возвращался из отпуска по ранению, и в Новом Осколе у него была пересадка.

На автовокзале людей практически не было. Мы познакомились – ну просто потянуло друг к другу. Нам было о чём говорить и чем поделиться. Я ему рассказала о моем младшем сыне Косте, который в третий раз ушёл на СВО, а Дима с гордостью показывал фотографии своих детей. Во время отпуска ему удалось съездить на присягу к сыну-срочнику. Долго не смещал с телефонного экрана фотографию сына и красавицы дочери, всё глядел и глядел… Я увидела слёзы, навернувшиеся на его глаза. У меня тоже защемило, защипало, дыхание перехватило…

– Не хочу, чтобы сын попал на фронт, – тихо произнёс Дмитрий. – Вы, как мать солдата, должны знать, что на передовой не так всё радужно, как показывают по телеку… Я в отпуске насмотрелся… Укры засыпают нас дронами-беспилотниками… Такое впечатление осталось после отпуска, что нет никакой войны… Не простые люди должны снимать с себя последнее и поддерживать нас, как это происходит сейчас, а чиновники, жирующая элита… Солдат – не дурак. Вот мне – отпуск за ранение, а они – недвижимость детям за рубежом, отдых, всё включено… Я на вашей земле осенью двадцать второго воевал… Купянское направление… Чудом живой остался. И сейчас мои товарищи ведут штурмы… Сегодня сказали, что скоро нас будут перебрасывать сюда… Мне не дают зарплату третий месяц… Я дважды сам покупал себе всё обмундирование… Сейчас вот еду с одним рюкзаком… Пусть хоть один раз позаботятся…

В перерывах между нашими разговорами Дима был на связи с сослуживцами, и меня поразило его нетерпение, с каким он стремится к ним, как тепло, по-братски рассказывал об отпуске, ни один раз прозвучало:

– Еду… держись, брат… скоро буду…

Мне было о чём задуматься. Его рассказы о проблемах на передовой – не жалобы вовсе. Он как бы транслирует своё видение, какими должны быть усилия всех: армии, народа и тех, кто отвечает за армию. И за страну тоже…

Дима, не стесняясь в выражениях, извиняясь за каждое неловкое слово, говорил всё, что думает о тех, кто, не ценя жизней солдат, набивают требуху и карманы.

Много правды было в словах парня:

– Картинка на ТВ – это одно, а стоять лицом к смерти – это другое. Присылают партию грузовиков, только через один на ходу. Хорошо, что у наших парней руки не из одного места растут…

Расставание было и душевным, и грустным… Дима успел рассказать, что два года, как не стало мамы… Что он вынужден уезжать на СВО, когда отец лежит в больнице с инфарктом…

Ох, какая же тяжёлая ноша ответственности у каждого нашего защитника! Сам парень едет навстречу смерти, а переживания всё о близких…

– Я буду воевать до победы. Я не хочу, чтобы моему сыну довелось увидеть ужасы войны, – ещё раз задумчиво сказал он.

Дима принял моё благословение. У меня были с собой иконка и ленточка с молитвой «Живый в помощи». 90-й псалом. Оберег воина. Сильно обрадовался: видно, по душе ему пришлось моё материнское участие.

– А я как раз крестик потерял, – расстроился он.

Я свой ему предложила, но он отказался.

– Забегу в Россоши в храм и куплю, – положил пакетик с моими дарами в карман рюкзака, обнял. – Спасибо м… Вам…

Мне показалось, что Диме очень хотелось сказать мне «Ма». Не – мать, не – мама (мама у человека одна), а вот это… полслова… будто позывной сердца…

Зато я обрела право, обнимая, сказать:

– Сынок, держись, воюй смело, моя материнская молитва с этой минуты всегда защитит тебя.

Сынок