Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

брошены в тюрьму. 31 мая Курселя и остальных мятежников судили. Класс Курсель, Бальтасар Хеллер, Фромхольд Дийкер и Хенрик Хак, были приговорены к смерти, и этот приговор был приведен в исполнение 3 июня. Некоторые, такие как брат Класса Курселя – Хенрик, Юрген Икскюль Эрнст, были отправлены в Швецию в цепях и спасли свои жизни только благодаря заступничеству герцога Карла. Майдель и Буссман с солдатами, которыми они командовали, перешли на сторону русских[134].

Герцог Карл, считавший, что Клас Окессон Тотт ускорил вынесение смертного приговора Класу Курселю, был по этому поводу очень возмущен. Герцога тогда подозревали и даже позже обвиняли в том, что он каким-то образом был причастен к заговорам Курселя. Вряд ли эти обвинения могли иметь какое-либо основание, хотя герцог был другом Курселя.

В конце июня шведы двинулись на Леаль, и после нескольких недель осады, в ходе которой был убит Добблерн, замок был сдан. Вскоре после этого прибыло несколько тысяч русских, которые, получив известие о том, что шведы владеют крепостью и что приближается шведский полководец Клас Тотт, поспешили вернуться в Дерпт и Вирланд (Вирумаа) из опустошенного уезда Вик, где напали на дворян в их хозяйствах. Польский посланник Андреас Шприль предложил Юхану передать Ревель в состав польской короны, чему шведский король был удивлен. Он также упрекает своего шурина в том, что тот заключил перемирие с Россией без ведома шведов, хотя гонцы и письма просили его включить Швецию в мирный договор[135].

Были попытки использовать ревельские конфликты в интересах царя. Два ливонских дворянина, Таубе и Краузе, находившиеся в российском заточении и перешедшие на службу к Ивану IV, в то время, когда замок еще находился во владении Курселя, написали в Ревель от имени немцев, живущих в Дерпте, призывая горожан сбросить шведское иго, но получили издевательский отказ.

До этого Иван IV уже разработал другой план по завоеванию Эстляндии и других прибалтийских провинций для России. Обнаружив, что ливонские немцы ни при каких условиях не желают становиться его подданными, он решил, что сможет достичь своей цели, поставив управлять этой провинцией немецкого князя под русским покровительством[136].

Уже в 1567 г. царь вызвал к себе плененного главу Ливонской конфедерации Фюрстенберга и в присутствии Иоганна Таубе и Элерта Крузе предложил ему управление Ливонией с условием, что от имени народа он будет почитать царя и его наследников. Фюрстенберг отказался нарушить присягу императору и был увезен обратно в город Любим.

Таубе и Крузе, доставленные в качестве военнопленных в Москву, поступили на царскую службу. Чтобы угодить царю, они убедили его сделать такое же предложение датскому принцу герцогу Магнусу или Готхарду Кетлеру герцогу Курляндии и Семигалии в надежде, что кто-нибудь из них будет готов его принять. Таубе и Крузе, однако, отправились в Раковор и в начале 1569 г. написали в Ревельский совет письмо с просьбой прислать к ним переговорщиков, поскольку у них есть нечто важное для города и всей страны, но они должны держать это в тайне и тем более не раскрывать шведскому правительству[137].

Ревельские власти, не желая вступать в переговоры без ведома губернатора, все же сообщили ему о просьбе русской миссии. Тогда губернатор счел нужным вместе с ревельскими эмиссарами, синдиком Конрадом Деллингхаузеном и советником Фредриком Сандштедтом, направить от имени шведского правительства Дитрика Каферна и Хенрика Рутена. Они встретились в Раковоре 5 апреля с немцами и, чтобы лучше изучить ситуацию, представились городским депутатам. На первом заседании Таубе произнес обширную и воинственную речь. Он объяснил, что из-за внутренних разногласий и разногласий между правителями страны, а также из-за длительной войны Ливония подверглась величайшим страданиям, но тем не менее была оставлена всеми князьями без помощи. Император не беспокоился о Ливонии, лишь отправив в Россию легата, который не смог ничего выяснить, но привез домой ответ, что царь намерен воевать с Ливонией до тех пор, пока не вернет ее в свое владение. Датский король стремился для себя и своего брата Магнуса к миру и дружбе с русскими, а Польша показала, что она скорее угнетатель, а не защитник. Швеция вела мирные переговоры с Россией, особенно во время заточения Юхана, но когда царь обнаружил, что положение там совершенно иное, чем заявлял Эрик, мирное состояние было полностью аннулировано, а со Швецией нельзя заключить никакого соглашения, если она не готова отказаться от своих притязаний на Эстляндию. Отправлять туда посланников было бесполезно, поскольку царь принял решение, осуществлению которого до сих пор мешала чума в Москве, передать Ливонию в качестве наследства под свое владычество и всеми силами бороться с Ревелем. Поэтому он призвал их тщательно обдумать, смогут ли они в долгосрочной перспективе противостоять силе царя, или же они могут найти средства, с помощью которых можно было бы избежать кровопролития[138].

Именно по этой важной причине Таубе и Крузе пожелали посоветоваться с ревельцами и заверили их, что они не желают никакой награды ни от Ревеля, ни от царя; последний осыпал их почестями и богатством, и в своих усилиях они имели в виду только благо ливонских городов. Сам царь любит немцев, так как сам принадлежит к этому народу, и желает, если Ревель обратится к нему, освободить город от поляков и шведов и восстановить его прежние права. На эту длинную речь ревельские посланники ответили, что с величайшей благодарностью за любезность, оказанную городу, они тем не менее не имеют поручения обсуждать эти вопросы, поскольку Совет не ожидал, что будет подано такое прошение, тем более что шведский король надеется на урегулирование с царем. Если бы они представили предложение Совету в письменном виде, решение могло бы быть принято уже давно; теперь же они любезно просят сообщить, что именно должно быть представлено Совету, и обещают ответить как можно скорее. Господин Таубе и господин Крузе попросили отложить заседание до следующего дня. По этому случаю слово взял Таубе; он повторил свои утверждения, сделанные накануне, и подчеркнул, что Ревель, после низложения своего законного короля Эрика, освободился от связи со Швецией, но если жители по-прежнему будут придерживаться этого государства, с которым Россия отказалась от мира и всяких торговых отношений, то гнев царя будет распространен и на них. Если же Ревель пожелает подчиниться России, то царь решил, что благодаря их влиянию он получит большие преимущества: жители не только станут хозяевами города и замка с его владениями, но и будут освобождены от русских чиновников и налогов, а также смогут свободно торговать с Нарвой и немецкими городами. Если бы они решили присягнуть царю, то могли бы по своему усмотрению выбрать немецкого князя, которому присягнули бы на верность. Однако этот правитель должен был быть связан клятвой с царем, как немецкий принц с императором. Короче говоря, царь хотел быть только