Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

ливонских дворян, попытался прекратить их деятельность, что привело к резкому столкновению с воеводами. Иван IV встал на сторону герцога, и в феврале 1571 г. И.П. Яковлев и В.И. Умной-Колычев были арестованы и отправлены в Москву. Этот арест в письме к властям Ревеля приближенные Магнуса поспешили объяснить как наказание за жестокости против ливонских подданных их господина. «Когда царь узнал о таких воровских проделках, то приказал в прошлую субботу увезти отсюда обоих воевод в оковах, удалил всех опричников»

Тем временем в начале ноября 1570 г. в Ревеле разразилась чума, занесенная с кораблей. Продолжавшаяся до весны болезнь не обошла и лагерь осаждающих. Тем не менее чума не помешала русским и ливонцам вести военные действия до середины марта 1571 г.[151]

12 января 1571 г. к Ревелю прибыл отряд кн. Ю.И. Токмакова «с тяжелыми орудиями и мортирами», которые через день с оборудованных позиций стали делать первые пристрелки, выпуская ядра «от 16 до 25 фунтов, а также и в 6 фунтов; но убитых, кроме одного стрелка на валу и двух бедных женщин, родных сестер, которых одним выстрелом убило на печи, не было». Через три дня установленная напротив Глиняных ворот у Блейхберга батарея мортир начала забрасывать зажигательные ядра в город. Однако прибытие тяжелой осадной артиллерии не решило вопроса взятия города. Обстрел самых крупных орудийных башен «Толстая Маргарита» и Больших Морских ворот не дал результата – ядра не смогли пробить толстые стены. Огненные снаряды также не смогли поджечь город – «пожарные» команды ревельцев вовремя засекали падения зажигательных ядер и тушили их[152].

17 января русские сделали еще одно укрепление, а на следующий день заняли в окрестностях города оспенный дом – госпиталь, находившийся на берегу моря, у Больших Морских ворот, рядом с самой мощной орудийной башней «Толстая Маргарита». Гарнизон предпринял вылазку, в ходе которой завязался ожесточенный бой. Ревельцам не удалось выбить русских, но они получили важные сведения от пленного, поэтому ближе к вечеру они предприняли вторую вылазку. Госпиталь был захвачен, в затем разрушен и более не давал осаждающим никакой выгоды.

22 февраля русские пушкари начали обстрел города из построенных напротив Больших Морских ворот и орудийной башни Толстая Маргарита шанцев. Воеводы не смогли придвинуть пушки достаточно близко к городу, чтобы их выстрелы могли сделать пролом в крепостной стене, а с зажигательными ядрами ревельцы успешно справлялись.

Стойкость гарнизона возросла благодаря известию о Штеттинском мирном договоре, которое 22 февраля прислал им герцог Юхан Фридрих Померанский.

2 марта русские перед Большими Морскими воротами возвели три деревянных острожка – полевых укрепления, которые служили опорными пунктами для штурмов и давали возможность препятствовать вылазкам осажденных из крепости. Однако ревельцы в ходе вылазки 5 марта смогли захватить острожки, разобрать их и отвезти бревна в город. Гарнизон атаковал одновременно в двух местах. У Глиняных ворот гофлейты Магнуса «были так дерзки и храбры, будто целиком хотели проглотить ревельцев», но понесли значительные потери. Были убиты сын Элерта Крузе и один из Будтброкенов из Рижского архиепископства, один из Врангелей из Таттерса и много других воинов.

Магнус начал все больше и больше отчаиваться в завоевании города и проводить советы по отступлению, но перед этим он послал своего проповедника Кристофера Шраффера, человека здравого смысла, к городским воротам, чтобы провести еще одну беседу с некоторыми членами совета. Он похвалил царя и попытался оправдать его тиранию, которая распространялась только на русских; с другой стороны, он был истинным другом немцев. В заключение он, как обычно, попросил передать Ревель Магнусу, но получил отказ, и ему дали понять, что его просьба не может быть удовлетворена. Таубе и Крузе, напротив, попытались возбудить в Ревеле раздор, написав в совет; их посланник обещал на встрече в Раковоре сдать город и в противном случае никогда бы не посоветовал своему господину предпринять эту осаду; но поскольку они не могли представить ничего в письменном виде, это не было принято во внимание. Лифляндский кавалерист Генрик Буссман также активно участвовал в этом деле; из вражеского лагеря он сообщал своим знакомым, что на финской границе заключен мир между Швецией и Россией на условии, что Швеция уступит царю Ревель. Но он добился в своих замыслах не больше, чем другие. С другой стороны, между командирами Магнуса возникли разногласия, и он, возлагавший столько надежд на это предприятие, был вынужден 16 марта отступить от Ревеля[153].

Русские войска отступили к Нарве, откуда русский отряд вскоре напал на Финляндию по льду, распространив разрушения на огромные территории. Сам Магнус вместе с ливонцами отправился в замок Оберпален и разместил там своих людей.

В тот же день, когда Магнус подошел к Ревелю, эскадрон гофлейтов ротмистра Георга Тизенхусена отправился осаждать замок Пайда. Гарнизон, возглавляемый Германом Флемингом, с успехом ее отстоял. Осада Пайды закончилась одновременно с осадой Ревеля, и затем Тизенхузен разместил свою конницу, большинство которой составляли ливонские дворяне, в деревне Упаккала. Но Карл Хорн с тремя сотнями воинов отправился туда из Ревеля через лес. Ночью воины Хорна внезапно напали на лагерь Тизенхузена, перебили всех его людей до единого и захватили большую добычу.

1571 г. оказался неудачным для Ивана IV. Во время осады Ревеля он узнал о заключении мира между Швецией и Данией. Вскоре после этого Таубе и Краузе попытались захватить город Дерпт у русских и, не имея успеха, бежали к королю Польши. Ливонская конница, нанятая царем, в основном перешла на шведскую службу. В связи с этими событиями герцог Магнус, опасаясь, что попал под подозрение царя, поспешил вернуться на Сааремаа. Царь, который умел придерживаться своих планов, скрыл свое негодование и снова попытался привлечь герцога на свою сторону. Поскольку невеста Магнуса умерла, Иван Грозный предложил в жены ее сестру, которая была еще ребенком, подтвердив свое обещание завоевать Эстляндию в его пользу. Магнус вскоре снова согласился на предложения царя, тщетно надеясь получить королевство для себя[154].

Вдобавок ко всем прочим трудностям, выпавшим на долю царя, вскоре после осады Ревеля Россию постигло страшное бедствие. Крымский хан Девлет Гирей, претендовавший на территории Казани и Астрахани, внезапно и неожиданно напал на Москву. Поскольку большая часть русского войска находилась в Эстляндии, хан 24 мая 1571 г. подошел к столице, не встретив сопротивления. Город был подожжен и сгорел дотла за несколько мгновений; в его руинах погибло, по преданию, 80 0000 человек. Царь укрылся в Ростове. Татарская проблема вынудила Ивана IV оставить Эстляндию на год в покое.

В этих условиях осенью 1571 г. Ханс Бьёрнссон Лейон заключил перемирие с русскими в Эстляндии. Однако Юхан III не принял это перемирие, которое Ханс Бьёрнссон заключил по собственной инициативе. Король назвал его Hönefred – «куриным перемирием», и царь также не подтвердил его. Ханс Бьёрнссон умер в феврале 1572 г. После него главнокомандующим стал Клас Окессон Тотт, занимавший также пост начальника Ревеля и губернатора Эстляндии.

Первые набеги на Финляндию

В начале правления