Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

чтоб конны были и молодцы добры – чтоб нашему имени и вашей Орде в непослушника нашего земле было явно». Наличие кочевников в армии Русского царства, как и слухи об этом, создавали психологический дискомфорт и сеяли смятение в рядах противника. При переговорах с западными партнерами, чтобы усугубить эффект от привлечения ногаев, российская сторона в десятки раз завышала их численность. Так, в мае 1566 г. дьякам было велено известить прибывшее литовское посольство о том, что мирзы «на государеву службу ходят, не отъезжая, тысечь по дватцати и по тритцати, и сколко коли государю нашему надобе». Через три года послу, снаряжавшемуся к польско-литовскому королю Сигизмунду II Августу, в инструкцию была включена та же фраза, но с «уточнением»: «тысечь по сороку и по пятидесять»; то же повторилось в 1571 г.[163]

Получив информацию о вторжении царских отрядов, король Юхан призвал Ивара Магнуссона отправиться в ответный поход в Корельскую и Ижорские земли, в случае если ожидаемый ответ царя покажет, что он действительно намерен начать войну.

Однако запланированный поход было невозможно осуществить хотя бы из-за нехватки войск. К тому же у финских военачальников вскоре появилось достаточно забот на собственной территории. Ведь в марте русские, прекратив осаду Ревеля, напали на Финляндию из восточной части Эстляндии по льду. Неизвестно, сам ли герцог Магнус или кто-то из его подчиненных послал их туда.

В результате трех набегов южное побережье Финляндии от границы до Гельсингфорса было опустошено. В волости Эуряпяя было сожжено 487 домов из 1115, т. е. почти половина. В деревне Каукъярви опустело 14 домов. В волости Яаски было опустошено 39 домов. В Выборгском приходе разрушения, по-видимому, были не очень сильными, хотя царские отряды действовали в непосредственной близости от города. С другой стороны, весь приход Койвисто был разрушен. В Сяккиярви, где общее число домов составляло 286, дотла сгорела, пожалуй, одна восьмая часть.

Царские войска разорили все три прихода в Кюменской волости. В Виролахти, во время третьего набега, они поступили совершенно безжалостно, спалив 230 домов. В усадьбе и церковном доме было разграблено много продовольствия, собранного для выборгского гарнизона. В Вехкалахти таким же образом было уничтожено 236 домов, более половины от общего числа. В волости Пюхтяя было сожжено 30 из 385 домов.

Вся восточная половина волости Порвоо была разгромлена. В Пернае опустело 70 домов. Город Порвоо был уничтожен огнем и мечом, так что все движение в нем прекратилось почти на десять лет. Сгорела и городская церковь. Большинство домов в общине Порвоо опустели после разорения. В Сипоо было обнаружено 111 сгоревших или опустевших домов, а в муниципалитете Гельсингфорс – 83 дома. Помимо прочего, были разграблены фермы в Порвоо и Гельсингфорсе. Общее количество разоренных и опустевших домов составило 383 в Пернае, 487 в Порвоо, 298 в Сипоо и 305 в Гельсингфорсе.

Помимо мест, разрушенных на материке, большинство крупных островов в Финском заливе, таких как Сейскари (Сескар), Лавансаари (Мощный), Суурсаари (Гогланд), Тютерсаари (Большой Тютерс) и Хаапсаари, также были опустошены в ходе набегов по льду Финского залива[164].

Даже в тех частях страны, которые не были затронуты войной, в 1571 г. царила всеобщая бедность. Урожай предыдущего лета был плохим, и теперь нехватка продовольствия стала весьма ощутимой. Юхан III закупил для Финляндии зерно из Германии. Однако зерно, которое Виллам де Вейк летом доставил в Турку, вскоре было вывезено оттуда в Ревель. Разорение продолжительное время делало еще более обременительной частую выплату дополнительных налогов. Во многих провинциях простолюдины не могли даже вынести их уплаты. Король сказал, что он бы послал в Финляндию дополнительные войска, если бы не забота о том, что их нельзя было содержать за счет местных ресурсов. Трудно было достать достаточно провизии даже для замков.

Летом 1571 г. после смерти Ханса Ларссона Бьёрнрама командование всеми силами в Финляндии, до прибытия сюда нового главнокомандующего Банера или его заместителя Ивара Сяркилахти, было поручено Герману Флемингу.

В июле бывший король Эрик XIV был перевезен из замка Турку в Кастельхольм, что на Аландских островах. Эрик был доставлен в замок Турку в июле 1570 г., очевидно, из-за раскрытого в 1569 г. заговора с целью его освобождения в Швеции. В Турку у него была возможность обратиться за помощью к царю, бывшему союзнику. Переводчик Юхан Ольссон, которому было разрешено говорить с его отцом Эриком, устно выразил его пожелания в России. В апреле 1571 г. тот же переводчик привез Эрику письменный ответ от Ивана Грозного, в котором обещал прислать войско для спасения заточенного короля. Однако на этот раз крымское нашествие помешало царю осуществить свои замыслы. Тайные планы Эрика вскоре стали известны, и это стало причиной того, что замок Турку перестал считаться надежным местом заточения. Он пробыл в Кастельхольме всего три месяца, и в ноябре 1571 г. его увезли в Швецию[165].

Поход рати Саинбулата Бекбулатовича на Выборг зимой 1572 г

24 декабря 1571 г. в Новгород прибыл царь Иван IV со своим сыном князем Иваном Ивановичем. Вместе с царем прибыли: «Да перед государем в передовом полку воеводы князь Петр Тутаевич Шейдяков, слуга и боярин князь Михайло Иванович Воротынской да боярин Никита Раманович Юрьев. Да в передовом же полку король Арцамаггнус да нагайские люди Бай мурза с товарищи.

В сторожевом полку бояре князь Иван Федорович Мстисловской да князь Никита Раманович Одоевской, да окольничей князь Дмитрей Иванович Хворостинин. Да в сторожевом же полку царь Саинбулат Бекбулатович с своим двором.

В ертауле князь Василей Юрьевич Голицын да князь Ондрей Васильевич Репнин. Да в ертауле же нагайские мурзы Иль мурза с товарищи.

У наряду князь Юрьи Иванович Токмаков да Дмитрей Григорьевич Плещеев»[166].

25 декабря 1571 г. рать, состоящая из большого полка воеводы Ивана Михайловича Большого Морозова, передового полка воеводы князя Дмитрия Михайловича Щербатого и сторожевого полка воеводы Якова Федоровича Волынского из Орешка, вышла в поход «Свийские земли воевать, села Лебяжья и иных сел»[167]. Несмотря на трехполковой состав, судя по количеству воевод, рать была немногочисленной – 1000–1200 детей боярских.

Считается, что царь в Новгороде готовил поход на «непослушника свейского Ягана короля за его неисправление». 7 января на своем дворе «на Никитине улице» царь принял находившихся в заключении с 1569 г. членов шведского посольства, которые просили его, чтобы он «гнев свой утолил и рати свои унял и войною на Свейскую землю не ходил». Царь согласился отложить поход и продолжить мирные переговоры. Он счел необходимым объяснить свои претензии на Екатерину Ягеллонку и дурное обращение с послами, возложив вину за то и другое на шведскую сторону: «Не мы отправляли своих послов в Швецию за сестрой польского короля госпожой Катариной, – нас привели к этому те обещания и письма, которые мы получали от послов. Они рассказывали, что герцог Юхан умер и у него не осталось ни детей, ни наследников. Поэтому мы просили отдать нам его вдову. Поверив лживым рассказам, мы отправили в Швецию послов, которые вернулись оттуда, испытав оскорбления и несправедливость, словно за тяжкий грех, а ваш