Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

Юхана III верховным главнокомандующим в Финляндии был Ханс Ларссон Бьёрнрам. В его обязанности входила забота о безопасности страны. В организации обороны ему энергично помогал Андреас Нильссон Сабельфана, комендант Выборгского замка.

Вскоре после вступления Юхана III на престол Бьёрнрам предупредил его о планах России, за которыми необходимо внимательно следить. Король ответил, что, по его мнению, в данный момент не стоит опасаться вторжения в Финляндию, поскольку у царя достаточно дел в других странах. Однако он приказал Хансу Ларссону снабдить крепости гарнизонами и провиантом, а также подготовить оборону на границе на случай, если русские действительно будут замечены в подготовке к войне.

Зимой 1569/70 г. информация из России была настолько тревожной, что Ханс Ларссон приказал финским дворянам нести в Выборгском замке гарнизонную службу. Король, однако, не доверял поступавшей информации о намерениях русских.

Когда осенью 1570 г. армия под предводительством герцога Магнуса осадила Ревель, казалось, было все больше оснований опасаться вторжения в Финляндию. Магнус даже угрожал напасть на Финляндию. В то же время до выборгских властей, которые всегда держали своих шпионов наготове, доходили сообщения о том, что русские собрали в Орешке большое войско для вторжения в Финляндию. Неудивительно, что оборона Финляндии теперь все больше и больше беспокоила Юхана III.

Узнав, что стены Выборгского замка непрочны, Юхан III осенью 1570 г. приказал Андреасу Нильссону срочно начать укрепление города – построить в слабых местах деревянные укрепления с земляным наполнением, а также засыпать землей ранее построенные укрепления. Немедленно развернулись активные строительные работы. Из Швеции в Выборг были отправлены ружья, пушки, ядра и порох. Король также приказал своим командирам своевременно доставлять припасы в Выборг и Савонлинну[155].

8 декабря 1570 г. оборона Финляндии была поручена Хенрику Хорну, Хансу Бьёрнраму и Ивару Магнуссону Сяркилахти. Последний был назначен главнокомандующим финской армией. Флемингу было приказано помогать вышеупомянутым господам своими советами.

В начале осени финские дворяне получили приказ снабдить Выборгский замок достаточным количеством провианта и сена, чтобы следующей зимой быть там со своими людьми и лошадьми, если они там понадобятся. Но этот приказ не был выполнен. Поэтому в декабре он был повторен под угрозой конфискации вотчин.

Численность войск в Финляндии зимой 1570/71 г. составляла чуть более 2000 человек, в т. ч. 192 всадника. В ноябре 1570 г. главные силы были размещены в Выборге, а несколько отрядов были направлены в Яаски и Эуряпяя для охраны границы. Чтобы увеличить численность армии, Ханс Ларссон приказал созвать крестьянское ополчение. Кроме того, в подходящих местах должны были быть поставлены деревянные острожки. Однако крестьянское ополчение было бесполезно против подвижной русской армии, состоявшей из конницы, способной за короткое время покрыть большие расстояния, достигая тем самым своей цели, которая заключалась не в чем ином, как в разорении и разграблении. Иван IV, чье внимание было обращено в основном на Эстляндию, не имел планов завоевать Финляндию. Король Юхан советовал своим военачальникам объявить, чтобы жители приграничья бежали со скотом, зерном, сеном и другим имуществом в Выборг или Савонлинну[156].

В конце 1570 г. в Финляндию вторглись царские отряды. Вероятно, были задействованы отряды воевод Корелы Григория Григорьевича Колычева и князя Андрея Мосальского и воевод Орешка Замятни Ивановича Сабурова и Зыка Тыртова.

Корела и Орешек входили в состав Водской пятины Новгородской земли. В Полоцком государевом походе 1563 г. «ноугородцких помещиков Вотцкие пятины дворовых 193 ч., городовых 655 ч», всего 848[157]. Можно предположить, что в это число входила большая часть детей боярских всей Водской пятины, способных к дальней полковой службе. Несомненно, что в распоряжении воевод Корелы и Орешка детей боярских осталось значительно меньше – 200–300, так как основная часть могла нести службу в Ливонии.

Малочисленный отряд Ивара Магнуссона смог нанести воеводам некоторые потери, но все-таки был вынужден отрываться от преследования. В начале февраля 1571 г. более крупный отряд вторгся в Финляндию, неся смерть и разрушения. Немногочисленные шведские войска не могли оказать сколько-нибудь значимого сопротивления.

Во вторжениях в Финляндию принимали участие отряды, как служилых татар, так и ногайцев. Ногаев к русским военным мероприятиям привлекало «право повольного грабежа», т. е. возможность разжиться трофеями и полоном. По мере нарастания кризиса в Ногайской Орде, когда сокращались площадь кочевий и поголовье скота, пустели торговые магистрали, интерес к русской службе усиливался. Конные рейды по вражеской территории под формальным главенством царских военачальников давали мирзам шанс обогатиться и, следовательно, привлечь к себе подданных, «улусных людей». В период российско-ногайского политического сотрудничества бии не препятствовали таким устремлениям мирз и без возражений отпускали их в Россию[158].

По свидетельству иностранцев, «русские власти используют… татар… против поляков и шведов, почитая безумнейшею мерою употреблять их на противоположной границе». Это была разумная предосторожность, принимая во внимание массовую миграцию из Ногайской Орды в Крымское ханство. К концу XVI в. конница ханства уже в значительной степени состояла из ногаев, поэтому направлять ногайские отряды на русской службе против них было рискованно. Следует отметить, что в большинстве случаев мирзы со своими отрядами, за немногими исключениями, включались в состав действующей армии вне росписи полков[159].

Вполне возможно, что после заключения перемирия с Речью Посполитой ногайские отряды отправились на «свийские рубежи» – русско-финскую границу.

Отряды из Ногайской Орды в большинстве своем отправлялись на царскую службу организованно, по решению бия, высших мирз или съезда знати. Впервые в большом количестве ногайская конница, вероятно, участвовала в государевом походе на Полоцк зимой 1563 г. Наиболее активно ногаи использовались Москвой в 1560–1570‐х гг. во время войны с Великим княжеством Литовским. После вокняжения в 1578 г. бия Уруса отношения между Русским царством и ногаями резко охладели, и посылка последними войск на царскую службу практически прекратилась[160].

Кроме того, был еще один путь попадания ногаев на русскую службу, теперь постоянную, состоявший в высылке биями в Россию своих противников, если те не могли или не желали отправляться в Крым или Мавераннахр. В 1561 г. таким образом появились в Москве мирза Тохтар б. Ураз-Али с братьями и семьюдесятью человеками свиты, а в 1564 г. сыновья свергнутого Исмаилом бия Юсуфа – родоначальники князей Юсуповых. Царь, убедившись в лояльности новоприезжих подданных, назначал им большое жалованье, гораздо большее, чем доходы от кочевий. Это стало еще одним стимулом для переезда тюркских аристократов в Русское царство[161].

Согласно сформировавшемуся протокольному порядку запроса подмоги из Ногайской Орды, русские власти указывали желательное число воинов и срок, к которому им надлежало прибыть в Москву; определяли театр военных действий («Немцы», «литовского короля земля», «свейского короля земля»); завершалось обращение стандартной формулой: «А как они из войны придут, и мы их, пожаловав, к вам отпустим». Пользуясь нарастающей усобицей в Орде, Посольский приказ обращался к самым влиятельным мирзам по отдельности. Также частым было освобождение товаров, ввозимых ногайскими купцами, от всех торговых пошлин[162].

Обычно запрашивались две-три тысячи всадников, но ногайские власти никогда не направляли в Россию более двух тысяч за один раз. Обращалось внимание на качество воинов – «толко