Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

Царь выдвинул следующие требования: «Сначала за тот позор и несправедливость, которые его послы испытали в Стокгольме, нужно выплатить ему 10 000 иоахимсталеров, не принимая во внимание то, сколько золота, серебра, серебряных кубков, золотых цепей, иоахимсталеров и шведских денег отняли у нас в Новгороде. Как велика была эта награбленная добыча, трудно сказать, а также оценить, кто потерял больше-русские в Стокгольме или мы в Новгороде. Другим условием мира царь объявил, что Ваше Величество должны прислать ему 100 всадников, снаряженных на немецкий манер, их он якобы решил использовать против враждебных татар. Но это же не что иное, как наглость! Третьим условием мира является то, что Ваше Величество должны уйти из всей Ливонии, оставив ее Великому князю, который якобы является наследником и господином этой земли, что он ничем не мог доказать. Четвертое условие таково, что Ваше Величество в знак крепкой дружбы должны послать ему мастеров Горного дела»[168].

19 января 1572 г. посольство выехало из Новгорода и 7 февраля добралось до Выборга, из которого начало свой путь в Россию 2 сентября 1569 г

Отложив поход в Эстляндию на весну, царь отправил в Великий мясоед, вероятно в конце января, в поход на Финляндию рать царя Саинбулата Бекбулатовича (которого вскоре крестят в православную веру, и он станет Симеоном Бекбулатовичем). Рать включала большой, сторожевой и передовой полки. Воеводами большого полка были князь Василий Юрьевич Голицын и боярин Никита Романович Юрьев; передового полка – Михаил Яковлевич Морозов и князь Григорий Федорович Мещерский; сторожевого полка – Замятня Иванович Сабуров и боярин князь Василий Андреевич Сицкий. В составе большого полка был двор царя Саинбулата, а в передовом полку «Иль мурза с товарищи» ю Как записано в разрядной книге: «А воеводы по государеву указу свитцкую землю воевали до Выбору. И в селе в Лаврицах немецких многих людей побили и языки поимали»[169].

Русские устремились вглубь Карелии и обосновались в волости Лаппе (Лаппееранта – Лаврица). По рассказам пленных и шпионов, их было около 47 000 человек. Однако несомненно, что эти сведения были сильно преувеличены.

Рать Саинбулата опустошила большую часть финской Карелии. В циркулярном письме, разосланном духовенству епархии Турку 25 ноября 1572 г., епископ Юустенский описал плачевное состояние Карелии и остальной Финляндии, заявив, что более несчастного и мрачного времени, чем это, не было с тех пор, как датчане были изгнаны из королевства.

В 1572 г. Эуряяпя почти полностью опустел. Только 13 из 1115 домов были заселены. Однако вскоре люди снова начали возвращаться, так что в следующем году количество заброшенных домов составило всего 227.

В Яаски и Руоколахти в 1569 г. пустым был только один дом. В 1570 г. таких домов было 10, в 1571 г. – 27, в 1572 г. – 98. Таким образом, и здесь разрушения 1572 г. были более серьезными, чем в предыдущем году. Всего в этих двух приходах насчитывалось чуть более тысячи домов.

В Выборгском приходе, где всего насчитывалось 443 дома, в 1572 г. было сожжено 272, то есть более половины от общего числа. В Койвисто после разрушений предыдущей зимы грабить было нечего. Однако в 1572 г. там было уничтожено 79 домов.

В приходах Лаппее и Тайпале, в которых насчитывалось 1503 домов, упоминается всего 105 «сожженных или иным образом покинутых» домов, хотя русские оставались там еще некоторое время. Их добычей стали трофеи, собранные для военных в доме приходского священника Тайпале. Весь скот был разграблен в поместье Кирвесниеми, а здания сожжены дотла.

Когда в марте рать Саинбулата ушла, шведская армия была рассредоточена по всей стране в крепостных лагерях. Содержание воинов легло новым бременем на плечи жителей. Войска, размещенные в Выборге, совершали набеги на город и грабили имущество крестьян Выборгской волости и Эуряпяя. Банер, опасаясь, что подобный урон постигнет и Яаски, отправил туда Эрика Бернгтссона Сланга, Бергта Эрикссона Лиустера и Мартина Бьёрна, чтобы предложить прихожанам добровольно оказать помощь войскам. Они согласились, чтобы не быть ограбленными, выплатить за каждое третье животное в своем стаде – 69 волов, 428 коров, 98 телок, 581 овцу и т. д. Такое количество было немалым для прихода, только что разоренного русскими. Остается только удивляться, что у жителей к тому времени осталось так много скота. Видимо, до прихода русских они успели спрятать большую часть своего имущества[170].

Еще летом 1571 г. шведы перехватили письмо Ивана IV, в котором царь сообщал, что хочет воевать со Швецией всеми силами. Теперь Юхан III решил собрать как можно большую армию и отправить ее в Финляндию. Время считалось очень подходящим для того, чтобы отомстить за весь ущерб, нанесенный набегами, так как считалось, что русские силы были истощены нашествием крымских татар. Однако это предположение оказалось ошибочным.

Верховным главнокомандующим армией в Финляндии был назначен советник Густав Банер. Следует отметить, что Юхан III вряд ли мог выбрать более неподходящего человека на пост главнокомандующего. Густав Банер родился в 1547 г., и ему было всего 24 года, когда на него возложили обязанности главнокомандующего. Очевидно, что у Банера было слишком мало военного опыта. Его назначение на ответственный и важный пост главнокомандующего объясняется тем, что он принадлежал к шведской аристократии и встал на сторону герцогов, когда они восстали против короля Эрика.

В мандате, выданном Банеру 5 августа 1571 г., говорилось, что он должен руководить всеми делами в Финляндии, стараясь предотвратить опасность и вред для своих подданных; с этой целью ему поручалось верховное командование как над армией, размещенной в Финляндии, так и над флотом, отправленным в Нарву. В вопросах управления он также являлся полноправным представителем короля, имея право назначать губернаторов и других чиновников, а остальные военачальники должны были помогать ему, информируя о состоянии и условиях в стране. В Эстляндии Ханс Бьёрнссон и Клас Окессон должны были действовать в военных вопросах так, как того требовали проекты Банера.

Штаб главнокомандующего состоял из Ивара Сяркилахти, Хенрика Хорна и Германа Флеминга. Ивар Сяркилахти был в основном военным маршалом, то есть командующим кавалерией. Хенрик Хорн сначала должен был стать начальником пехоты, но затем на эту должность был назначен Герман Флеминг. Юхан III объяснил Банеру причину своего решения тем, что Герман Флеминг был моложе Хорна. Король также сказал, что заметил, что Флеминг часто хорошо проявлял себя в военных действиях в Эстляндии. Старый Хенрик Хорн, который, напротив, был хорошим сторонником Финляндии и лучше, чем кто-либо другой, мог помочь Банеру советом и делом, был назначен главным советником в войне. Немного раньше Эрик Сланг был отправлен в Выборг для оказания покровительства Андреасу Нильссону. Наряду с этим ему приходилось вести военные дела и в других местах. В частности, он получил приказ от Ивара Магнуссона и Германа Флеминга взять из Финляндии столько новых войск, сколько удастся собрать. Эрик Сланг и Хенрик Симонссон были назначены военными комиссарами. В их обязанности входило поддерживать связь с войсками, присутствовать на смотрах, доставлять жалованье и т. д. Хенрик фон Минден был