Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Иван, справа от шоссе возвышенность?

– Да, с редкими кустами и хвойниками.

– Значит, там нормальный грунт, – сделал вывод полковник. – А это что слева: БМП?

Дрон спустился пониже. На въезде в деревню круглая площадь, слева стоит большая двухэтажная школа в форме буквы «П», за нею низина, овраг и широкая полоса леса. Недалеко от въезда в деревню на кромке леса стоит БМП–1 с открытыми люками. На борту виден большой трезубец.

– Подбита?

– Кто их, хохлов, знает? Может, увязли да бросили?

Картинка окончательно испортилась и покрылась рябью.

– Возвращай дрон, – сказал Хабриев и вернулся на свое рабочее место. Он опять углубился в изучение карты, задумчиво постукивая карандашом по столику. Приняв решение, отложил карандаш в сторону и подвинул к себе микрофон на высокой ножке. – Иван, включи режим конференц.

– Есть, конференц! – Попович щелкнул переключателем.

– Внимание, по колонне, это Доцент! – заговорил полковник. – «Сороконожки» следуют за мной, «утюги» пересекают шоссе и двигаются по полю к деревне параллельным курсом. Следить за состоянием грунта!

Заурчал двигатель машины, КШМ вздрогнула и начала движение.

Маэстро и низенький крепыш Ардан, пригнувшись, перебежали зарастающее елочками поле и залегли возле огородов. Прислушавшись и осмотревшись, они поползли вдоль плетня к шоссе. Плетень закончился, дальше начинались дворы, огороженные низкими заборчиками. За ними стояли дома, все тёмные и молчаливые. Тишина была удивительная, даже собаки не лаяли.

– Сержант, они что, умерли все? – не сдержался Ардан во время короткого передыха.

– Типун тебе на язык!

– Очень мне надо твой типун! – проворчал Ардан. – Проверить надо.

– Потом проверишь.

Они поползли вперед. Метров через сто очередной забор закончился, а следующего не было, дальше был просто заброшенный пустырь с худосочными лопухами и крапивой. За пустырем виднелась школа и напротив неё автобусная остановка. Разведчики залегли возле забора, Маэстро достал бинокль.

– Стас, – шепнул ему в ухо Ардан, – смотри, здесь пролет совсем гнилой. Давай я через огород к домику подползу?

– Зачем? – тоже шепотом спросил Маэстро.

– Слишком тихо здесь, как на кладбище. Нехорошо.

– Ладно, пять минут и назад, понял?!

Ардан кивнул и приподнял подгнивший пролет штакетника, гвозди нижней перекладины легко выскочили из столбов. Он толкнул пролет, тот повернулся на верхних гвоздях, открывая под собой небольшое пространство. Ардан ловко прополз под штакетинами и исчез в высокой траве. Маэстро поднял бинокль к лицу.

Напротив школы через шоссе что-то лежало, похожее на лежачего полицейского. Маэстро навел фокус и вдруг ясно увидел: через дорогу лежали одна за другой мины, связанные толстой верёвкой. Это был минный шлагбаум. Приподнявшись, Стас увидел, что веревка ныряет под автобусную остановку. Всё стало ясно: противник устроил засаду.

Маэстро опустил бинокль, беспокойно глянул сквозь забор и с облегчением увидел возвращающегося напарника. Ардан подполз, толкнул пролет и осторожно прополз под забором.

– Укропы в деревне!

– Я это уже тоже понял. Что увидел?

– Стас, в бане мёртвые люди! У них руки связанные.

– Вот твари!

Маэстро убрал бинокль и поднес к лицу рацию. Говорить начал тихо, но внятно:

– Байкал, я Маэстро. В деревне засада противника, шоссе перекрыто минным шлагбаумом в район школы…

Полковая КШМ и за ней колонна БМ РСЗО крадучись ехали по шоссе к деревне. Чем ближе, тем чаще Хабриев давал команду водителю по переговорному устройству ехать медленнее. Полковнику было не по себе, поэтому, когда до деревни осталось примерно с полкилометра, он громко скомандовал: «Стоп!» Тяжёлый КамАЗ резко затормозил с коротким юзом на мокрой дороге и кособоко встал, развернувшись кабиной к деревне.

– Алексей! – громко крикнул он Шнуру. – Срочно свяжись с разведкой!

Лейтенант дёрнул своими усами и потянулся к рации на столе, но она вдруг сама ожила. Алексей схватил работающую рацию и бегом принёс полковнику.

– Байкал – Доценту! – донесся из рации взволнованный голос. – Внимание, в деревне засада, у школы лежит минный шлагбаум.

– Доцент на связи, – заговорил Хабриев. – Информацию принял. Местные жители в деревне есть?

– В деревне, похоже, никого нет, – отозвался Байкал, – даже собаки не лают. Разведка наткнулась в бане на убитых гражданских со связанными руками.

– Ясно! – голос Хабриева налился яростью, но последующий приказ он отдал ровным тоном: – Пешую разведгруппу отозвать и срочно сменить позицию! Вести скрытое наблюдение.

– Есть!

– Вот же твари! – едва не зарычал Доцент и отдал рацию Шнуру.

В это время в небольшом блиндаже, в котором был оборудован пост дежурного по дивизиону самоходок, молодой лейтенант Прошин с позывным Прохор сидел в наушниках и напряжённо слушал эфир. Рядом с ним сидел дежурный связист Падре – пожилой солдат в очках и с короткой бородкой, до призыва служивший священником. Он тревожно смотрел на лейтенанта, тот повернул к нему лицо и отвернул наушник:

– Что, Николай Иванович?

– Что с нашими?

– Наша разведка засаду нациков обнаружила.

Падре удрученно помотал головой.

– Бой будет! – сказал он уверенно.

– Да ладно, – Прохор снял наушники, потер красные уши, – может, обойдется ещё?

– Нет, не обойдется, – упрямо мотнул головой Падре.

– Не зря группу сам Доцент повел, у него та ещё чуйка!

– Доцент? – Падре задумался. – Этот справится. Гриша, только помочь ему надо.

Лейтенант недоуменно на него посмотрел, и Падре пояснил:

– У Бога помощи надо попросить. Товарищ лейтенант, разрешите отлучиться? Я ненадолго.

Лейтенант кивнул и надел наушники, пожилой солдат поспешил к выходу.

Маэстро и Ардан благополучно покинули Кленово, перебежали зарастающее хвойным молодняком поле и скрылись в лесу. Подбежав к разведывательной машине, они не мешкая нырнули внутрь. Почти сразу 1В14 лязгнула гусеницами и попятилась назад, развернулась и ушла вглубь леса.

И в это время в деревне началась оглушительная и интенсивная стрельба. Укры стреляли густо из всего, что было под рукой, видимо, разозлились, что колонна до засады не доехала.

Падре вышел из блиндажа и буквально наткнулся на Сахида и Давлата.

– О, дядя Коля! – заулыбался Давлат.

– Привет, брат! Куда торопишься, живот прихватило? – спросил Сахид.

Падре покачал головой, на лицо наплыла скорбь.

– Наши ребята в переделку попали, молиться за них иду. Не хотите присоединиться, други мои?

Сахид и Давлат переглянулись, улыбки с их бородатых лиц исчезли.

– Веди нас, дядя Коля! – сказал Сахид. – Будем с тобой рядом молиться.

Падре кивнул и, не оглядываясь, пошел к пригорку с берёзками на краю лесопосадки. Он здесь молился почти каждый день. На одной из берёзок прибил полочку и поставил на неё небольшую иконку. Падре подошел, перекрестился, мимо него прошли сосредоточенные Сахид и Давлат, они повернулись к светлеющему алыми сполохами небу и, встав на колени, принялись творить молитву Аллаху.

Маэстро мельком глянул на них, тоже опустился на колени перед березкой и, глядя вверх на крохотную иконку, начал молиться.

В полковую КШМ Хабриева влетела ракета от американского ПТРК «Джавелин». Она пробила лобовое стекло и заднюю стенку кабины, прошила тонкую перегородку кунга и, пролетев через салон мимо застывших за своими рабочими местами военных, не задев ни людей, ни оборудование, воткнулась в заднюю бронированную стенку, пробила ёё и застряла. И не взорвалась.

Экипаж немо застыл, не сводя глаз с торчащего